Давайте танцевать!

Вебер Дэвид Марк

— Мамина память может вас удивить, — ответила Хонор. Она знала, что это звучит так, как будто она тянет время, что, впрочем так и было, но она также усмехнулась. — Имейте в виду, что память ее может быть довольно избирательной, когда это удовлетворяет ее целям.

— А вашим, коммандер? Может ли ваша память быть избирательной, когда это соответствует вашим целям?

Хонор задумчиво смотрела на него несколько секунд, потом пожала плечами.

— Я не собираюсь отвечать на это еще раз, — сказала она. Он вопросительно посмотрел на нее, и она махнула правой рукой в жесте отбрасывания. —

Я не собираюсь давать вам никакого карт-бланша, пока я не получу некоторого представления о том, что это действительно все, и я также не собираюсь притворяться, что хочу этого. Я не думаю, что вы пошли на все эти неприятности, приглашая меня встретиться с вами здесь, если бы у вас не было чего-то довольно значительного на уме. Если вы хотите пойти дальше и сказать мне об этом, я готова слушать. Я не готова давать вам какие-либо гарантии того, что я буду делать, если мне не понравится то, что я услышу.

Она очень спокойно выдержала его взгляд.

— Имея это в виду, вы хотите продолжить этот разговор? Или мы должны просто сидеть и любоваться озером?

— Вы гораздо более прямая, чем ваши родственники на Беовульфе, коммандер. Вы знали об этом?

— В этом отношении я взяла стороны папиной семьи, думаю, — сказала она, и он фыркнул.

— Это, безусловно, один из способов описать это, — сказал он с чувством, и Хонор позволила брови приподняться при свежих доказательствах того, что он, по сути, знал очень много о ней и ее семье.

Он сидел и смотрел на нее раздумывая несколько секунд, а затем коротко кивнул. Это был решающий жест, и он повернулся боком на скамье лицом к ней целиком.

— В случае, если вам интересно, коммандер, у меня не было ни малейшего понятия, что вы были близко от системы Сагинау до тех пор вы с коммодором Тешендорфом не пришли в ресторан. Я имею в виду, что не хочу, чтобы вы думали, что мое присутствие здесь, на Джаспере имеет что-то общее с вашим присутствием здесь, на Джаспере. Это просто одна из тех вещей, которая случается время от времени, однако вряд ли так может показаться.

Хонор спокойно смотрела на него, но правая средняя лапа Нимица очень мягко нажимала на ее бедро в сигнале, который сказал ей, что официант говорил правду.

— Полагаю, я могу признать, что совпадения бывают, — сказала она.

— Я начал понимать, кем вы могли бы быть, если быть честным, с Нимица, что заставило меня задуматься о том, где я видел ваши глаза. — Официант покачал головой. — Вы знаете, что у вас материнские глаза?

— Это единственная часть, которую я от нее получила, — сказала Хонор сдержанно. Ее затянувшаяся собственная неуклюжесть была еще более болезненна во время пролонга, увеличившим подростковый возраст, из-за изысканной, почти кошачьей красоты ее собственной матери. Хонор нежно любила Алисон Харрингтон, но часть ее все еще не могла простить матери то, что та намного красивее, а она сама такой никогда не будет.

Официант начал что-то говорить, потом покачал головой и изменил тему разговора.

— Работая здесь, в Ониксе, я слышу разные вещи, — сказал он. — На самом деле, я слышал много вещей. Например, я слышал, что дело "Эвиты" уже решено. В очень выразительной манере.

— Решено? — повторила Хонор резко,

выпрямляясь на скамейке. — Что вы имеете в виду под "решено"?

— Я имею в виду, что прекрасный корабль "Эвита" и весь его к сожалению не понятый и оклеветанный экипаж загадочно исчез, — сказал ей официант. Он смотрел, как шок и ярость заполняют ее глаза, затем покачал головой. — Конечно, это не полная неожиданность, коммандер!

Хонор удалось не испепелить его взглядом. Нимиц напротив дрожал, еле слышно рыча, что не было направлено на официанта, но полностью отражало ее собственную ярость. Потом ее ноздри раздулись, и она поморщилась.

— Нет, — призналась она. — Не полной неожиданностью. Я хотела бы этого.

— Я уверен в этом.

Янтарные глаза официанта выражали странную симпатию, почти нежность, но она увидела в них что-то еще кроме симпатии, что было совсем не нежным.

— Я также хорошо осведомлен о высказываемой поддержке губернатора Чарновска к более тесным, более теплым отношениям со Звездным Королевством, коммандер, — продолжил он. — Боюсь, однако, что ситуация в этом секторе… меньше, чем идеальна, скажем так?

— Я уверена, что это так. — Откинулась назад Хонор. — С другой стороны, я надеюсь, вы не обидитесь, если я скажу, что, очевидно, у вас есть какая-то информация, которой вы хотите поделиться со мной. Кроме исчезновения "Эвиты", я имею в виду. Вы знаете так же хорошо, как и я, что я сама скоро узнала бы об этом. Итак, примем как данность, что вы привлекли мое внимание и показали, что вы действительно "слышите вещи" здесь, в Ониксе. Теперь предположим, что вы скажете мне, кто вы и что именно я, сидя здесь на этой скамейке, должна услышать?

Он сморгнул от ее прямоты, усмехнулся, но она почувствовала, новое и более глубокое напряжение. Еще ничего не было открыто, ничего, на что она могла бы указать, но она не нуждалась в Нимице, чтобы твердо признать, что приближается к порогу или Рубикону. Затем он наполнил полные легкие воздуха, наполовину выдохнул его, и пожал плечами.

— Меня зовут Джон Браун Мэтисон, коммандер. [Джон Браун (англ. John Brown; 9 мая 1800 — 2 декабря 1859) — американский аболиционист, один из первых белых аболиционистов, защищавших партизанскую борьбу и практиковавших её с целью отмены рабства. — прим. взято из wiki] Моя мать приняла фамилию — Мэтисон, по имени первого офицера хевенитского тяжелого крейсера, который захватил работорговца, на котором она была. Я выбрал "Джон Браун", когда присоединился к Одюбон Баллрум.

Несмотря на самообладание, глаза Хонор расширились. Баллрум был официально внесен в список террористических организаций даже в Звездном Королевстве, что было не слишком удивительно в свете зверств, которым он был склонен подвергать сотрудников и клиентов "Рабсилы Инкорпорейтед". Простой казни было достаточно редко для мстительных бывших рабов и детей рабов, которые заполняли ряды Баллрум. Многие из них любили песенку из старой оперетты предкосмической эпохи о "создании наказания соответствующего преступлению", и у них были сотни наказаний за преступления… и воображение, так что все были изобретательны и ужасны. Именно поэтому даже в Звездном Королевстве, где ненавидели и выступали против межзвездной генетической работорговли на протяжении веков, и которое полностью сочувствовало жертвам этой торговли, не были готовы одобрить бойни, которые слишком часто устраивал Баллрум.