Давай вместе

Ллойд Джози

Мне хочется остановить время, эту секунду, потому что я хочу, чтобы все это видели. Чтобы все поняли, что я намного лучше играю пару, чем одиночку. Мне хочется прыгнуть и крикнуть: «Смотрите все! Я не одна! Меня тоже любят!»

Джек останавливается у палатки проката водных мотоциклов.

— Пошли прокатимся, — говорит он и хватает меня за руку.

Прежде чем я успеваю что-то ответить, мы оказываемся внутри. Мне смешно наблюдать за ним. Он даже не подозревает, о чем я сейчас думаю. Он парень, а парню никогда не понять направление моих мыслей. И правильно. Мне завидно, что его жизнь такая простая.

Как здорово, наверное, иметь в голове кучу свободного места и думать только о том, что происходит здесь и сейчас. Я могла бы столько всего сделать, если бы перестала волноваться и думать о смысле жизни. Я могла бы позволить себе быть импульсивной, как Джек, и жить сегодняшним днем. Жизнь моя была бы вечным праздником.

Помню свои впечатления, когда кто-то впервые научил меня правильно завязывать шнурки. Это было для меня открытием. Вдруг стало понятно, что это легко. Я перестала путаться в шнурках и падать. И вот теперь, наблюдая за Джеком в палатке проката, я снова ощущаю те же удивление и легкость. Он показал мне, как можно быть счастливой. И мне хочется постучать себя по голове и воскликнуть: «Эй, это же так просто!»

Девушка в пункте проката говорит, что в бикини кататься нельзя — купальник смоет в первую же секунду. И выдает мне мокрый и липкий резиновый комбинезон, в котором мои женственные бедра выглядят далеко не лучшим образом. Зато Джек смотрится отлично — как Джеймс Бонд на задании. И я с ревностью замечаю, как женщина за столиком оглядывает его.

Эй ты, руки прочь!

В воде Джек чувствует себя как рыба. Вижу озорной блеск в его глазах и понимаю, что он жаждет отмщения за проигранное ралли. Он скользит по воде, вспарывая волны, которые делают со мной что хотят.

— Не бойся, расслабься! — кричит он мне, и я на полной скорости устремляюсь вдаль. Навстречу летят мокрые брызги, и я возбужденно вскрикиваю.

Он догоняет меня, показывает, как нужно поворачивать, и через пару секунд я уже Памела-спасательница пляжа Малибу. Йо-хо!

Мне так весело, что я не замечаю, как пролетело время. Причаливаю к пляжу совершенно охрипшая и выдохшаяся; шатаясь, стягиваю с себя комбинезон.

Когда я выхожу из палатки, Джек кладет мне руку на плечи и спрашивает:

— Ну как, понравилось?

— Очень. Но я ужасно проголодалась. — И похлопываю по животу, удивленная, что перестала стесняться собственного тела.

— Тогда я тебя угощу, — обещает он покровительственным тоном.

— Рыбой с картошкой?

— Ты слишком традиционна, — подначивает он меня. — Думаю, можем придумать что-нибудь получше.

Мы бредем по улочке и находим недорогой и симпатичный французский ресторанчик со столиками на булыжной мостовой. Джек заказывает пару пива.

— За нас, — предлагает он тост, и мы чокаемся. Пузырьки поднимаются прямо к носу.

Я так долго хотела узнать, что он думает о прошлой ночи, но теперь, когда появилась возможность спросить об этом, я не спешу. Просто вдруг понимаю, что мне намного интереснее узнать, что он думает обо всем остальном.

— Тебе нравится быть художником? — спрашиваю я, когда приносят закуски.

— Наверное. Это все, что я умею. И потом, таким образом я избегаю необходимости ходить на работу пять дней в неделю, как все остальные.

— Да, тебе везет, — вздыхаю я. — Вот бы и мне уметь

что-нибудь делать хорошо.

— А я знаю, что ты хорошо умеешь, — ухмыляется он.

— Помимо этого, — краснею я.

— В смысле, ты хотела бы добиться успеха? Ну да, а кто этого не хочет?

— А кем ты хотела стать в детстве? — спрашивает он, отламывая кусок хлеба и макая его в соус.

— Ну, хотела работать в области моды, кажется. Мужской. Мне всегда больше нравилось играть с Кеном, чем с Барби.

— Нравилось штаны с него снимать? Я смеюсь:

— И это тоже. Правда, у него там ничего особенно интересного нет. Нет, мне просто нравится мужская одежда. Когда я в первый раз тебя увидела, обратила внимание на одежду.

Джек смотрит на меня:

— Тогда почему бы тебе не заняться модой или не попробовать силы в текстильной промышленности?

Я разглядываю веточку спаржи на своей тарелке. — Да я уже давно этого хочу. Но туда трудно пробиться. Слишком много желающих.

— Наверное, и не пыталась как следует. Конечно, талантливых людей много, но разве и ты не можешь стать одной из них? Если бы я все время думал о том, как трудно быть художником, то давно уже бросил бы живопись. Что ты теряешь? Все ведь в твоих руках.

Он смотрит на меня и улыбается. А мне вдруг становится так легко, так хорошо, что я, не задумываясь ни секунды, верю ему. Полностью. Я ни с кем, кроме Хел, никогда не говорила о своих мечтах, и теперь у меня словно гора с плеч свалилась — так я рада, что рассказала ему об этом. Кажется, я снова стала прежней — уверенной в себе и в своих планах. Пожалуй, надо и впрямь попытаться.

Мы сидим, пьем пиво, рассматриваем прохожих и смеемся. Потом идем обратно на пляж. Теперь тут не так людно, и мы находим тихое местечко. Я сильно подшофе, и мне кажется, что в мире больше никого нет, только я и Джек. Он запускает камешки по волнам, а я наблюдаю за его движениями и чувствую себя такой любимой.

Он оборачивается ко мне и спрашивает:

— Чем теперь займемся? Хочешь вернуться?

— Нет. А ты?

Он мотает головой.

Мы немного нервно смотрим друг на друга и смеемся. Он стучит пальцем по губам.

— Я знаю место, где можно переночевать. Если, конечно, хочешь.

Хочу? Только об этом и мечтаю.

* * *

Администратор в гостинице «Казанова» обращается с Джеком как со старым приятелем. Он подмигивает ему, кидает ключ, предупреждает, что завтрак заканчивается в пол-одиннадцатого, и оставляет нас.

Комната оформлена в типично английском стиле — покрывало с цветочным орнаментом, пушистый коврик, на столе лежит куча маленьких пачек печенья к чаю, но главное, тут чисто. Ставлю сумку на стул рядом с телевизором и, отодвинув тюль, смотрю в окно на зеленый дворик.

Непривычно вместе с Джеком оказаться в чужой комнате. После такого дня кажется, что мы делаем что-то запретное. Друг друга мы не касаемся.

Джек идет в туалет, поднимает сиденье унитаза. Пока он журчит, вижу его спину, и мне вдруг становится неловко. Теперь я точно уверена, что мы будем спать вместе, и мне не по себе. Эта ночь будет значить намного больше, чем вчерашняя, и меня пугает интимность обстановки. Пугает, что тут мы действительно и сознательно вместе.