Давай вместе
Шрифт:
Донесение разведгруппы главному управлению:
A. Дорогой лифчик. Б. Обширная грудь.
B. Упругие соски. Г. Крепкая попка.
Д. Напряженные бедра.
Погодные условия в нижних районах — влажные. Вывод: планета обитаемая, условия для обеспечения человеческого существования имеются. Главное управление довольно результатом и дает добро на полную и незамедлительную колонизацию.
Тем временем Эми справляется с моей молнией. Ее руки проникают внутрь. Как только ее пальцы сжимаются на моем добре, я впервые с тех пор, как закрыл за нами дверь, отрываюсь от ее губ. Снимаю с нее кофточку
Открывает глаза, улыбается и говорит: «Хорошо».
Мне тоже.
Я млею.
Просто оттого, что смотрю на нее.
Она прекрасна, и, надо сказать, ожидание явно того стоило. Руками скольжу по ее бокам, по бедрам, под юбку и задираю ее до талии.
— Ложись, — говорю я ей.
И она ложится. На пол, спиной опирается на лестницу. Я опускаюсь на колени рядом, расстегиваю подвязки, снимаю трусики. Раздвигаю ей ноги, встаю меж них, губами провожу по внутренней стороне бедра, прохожусь по ложбинке, которая словно специально создана для моего языка, и поднимаюсь к мягкой коже живота. Слышу ее трепетный вздох, закрываю глаза. Я рад, что это она. Я рад, что запах именно ее кожи я сейчас вдыхаю.
Потом вниз.
Глубоко вниз.
Потому что все там.
4
ЭМИ
Ситуация, так сказать, скользкая. Этого я не планировала. Меньше чем десять минут назад Джек поцеловал меня на заднем сиденье такси. Не знаю, что он вложил в этот поцелуй, но почти уверена, что на кончике языка у него был какой-то наркотик, потому что я потеряла контроль над собой.
Сначала у меня было такое чувство, что я снимаюсь в сцене поцелуя мелодрамы из разряда «детям до 16», а потом я оказалась главной героиней порнофильма «Шалунишка Эми». Эй, Эми?
Земля вызывает планету Шлюх, отзовитесь. Я лежу на лестнице Джека, выкинув лифчик на перила, мои ноги на его плечах… и хотя ощущения мои… аааааа… да… ммммммммммм… Да… ниже… дааааааа, в мыслях — ПОЛНАЯ ПАНИКА. В голове какофония голосов и мнений.
Голос мамы. Ведешь себя как дешевая потаскуха. Что он о тебе подумает?
Мое самолюбие. Он увидит твой целлюлит и подумает, что ты жирный монстр.
Мой живот. Я больше не могу втягиваться, и если он сейчас на меня посмотрит, то увидит настоящий размер!
Мой страх. Что, если сейчас войдет Мэтт? Или еще хуже… Что, если… если… от меня пахнет!
Хотя это в принципе невозможно, потому что я отмокала в ванне до скрипуче чистого состояния, но мало ли…
И главное, я стесняюсь и чувствую себя как дура от того, что стесняюсь. Ну, когда кто-то засовывает свой язык туда… ммммммммммммммммм и начинает нежно лизать… аааааааахххххххх… там… такое ведь не каждый день случается? Такого не позволишь сделать любому Тому, Дику или Гарри. Это так интимно. Это личное. И поэтому чувствуешь себя очень уязвимой.
И если Джек Росситер думает, что с такой ерундой в голове я смогу достичь оргазма, он глубоко заблуждается.
Но,
Мне приятно. Приятно, потому что он хочет сделать мне приятно. И вообще приятно. И Хел будет очень рада. Нет, она будет вне себя от счастья.
— Наконец-то, блин, — скажет она.
Я счастлива. Прощай, мой съемный распылитель душа, и да здравствует одушевленный его заменитель — мужчина!
Большая редкость в наше время.
Настоящее сокровище.
Да чего там, чудо!
Потому что до сих пор все мои парни были инвалидами по этой части.
Возьмем, к примеру, Энди. Мистер «А ну-ка, крошка, раздвинь-ка ножки» (руки у тебя не заняты, так могла бы рубашку погладить). Через три месяца я собрала все свое мужество и заговорила о том, что занятия в постели можно разнообразить. Я мялась, бубнила, и так и сяк, а когда Энди посмотрел на меня в полном недоумении и принялся дочитывать воскресную газету, я почувствовала себя окончательно униженной.
Но на следующий день, совершенно неожиданно, он завалил меня на матрас, как только я пришла с работы, и наклонился вниз. От шока я чуть не умерла. Просто поверить не могла в свое счастье. Я ободряюще извивалась, стонала, и в тот момент, когда решила, что все-таки могла бы выйти за Энди замуж, он остановился. Просто остановился. Примерно через минуту. А затем многозначительно подытожил: «Вот! Добро пожаловать домой».
Но Джек не такой. Ему это нравится. Он даже звуки какие-то издает. Похотливые звуки. Я тоже, но так продолжаться не может. Еще немного, и парень челюсть вывихнет, и вообще, мне хочется его приласкать. Очень.
Я обхватываю его голову, которой очень повезло с густой шевелюрой. Его волосы приятно пахнут, хорошо подстрижены, и, самое главное, они волнистые. Я провожу по ним рукой и не могу сдержать нежного стона. Джек намек понял. Он поднимает взгляд и дарит мне влажную улыбку.
— Ты великолепна, — говорит он, и мое сердце учащенно бьется.
И он меня целует. (Уфф. Я совсем не пахну!)
Но это не просто поцелуй.
Это тот самый поцелуй.
В эту секунду — потому, что у него восхитительное тело, и потому, что я тону в его глазах, и потому, что ему не лень было сделать мне приятно, и потому, что он нравится мне больше, чем Мел Гибсон, Брэд Питт и тот парень из сериала «Соседи», вместе взятые, — я принимаю ответственное решение: оттрахать его до смерти.
Сказано — сделано.
Но сейчас мне кажется, что Джек и впрямь умирает! Или умирает, или он сейчас кончит, что вполне логично после нашего марафонского захода.
— Я кончаю, — выдыхает он.
И я вижу, как его лоб морщится и рот открывается. И потом он сделал самое лучшее, что можно себе представить. Он произнес мое имя и не перепутал его. В тот самый момент!
Класс!
Он рухнул на меня, и я чувствую, как мощно бьется его сердце.
Я нежно провожу пальцами по его спине и смотрю в потолок.