Давай, учи любить!

Смирновская Маргарита

Тут меня накрыл смех, когда я представила его, сочиняющим мои итоги.

— Что тут такого смешного? Могла бы «спасибо» сказать.

Вместо «спасибо» я его поцеловала в щеку.

— А в другую?

Чмокнула и в другую.

— А по-настоящему?

— По-настоящему пускай не сестры с тобой целуются.

Макс

сразу прищурился:

— Тебя задели мои слова?

— Ни в коем случае. Всё. Я домой, — вышла из его комнаты, но тут вспомнила. — Кстати, а когда следующая сходка?

— Я тебе сообщу. Надо подождать, когда будет видна сила соперников.

— Хорошо.

— А ты хрюнделю своему написала?

Бли-и-ин! Спросил...

— Написала.

Макс хмыкнул, словно не ожидал.

— И что написала?

Я уставилась на него, и он поправился:

— В смысле, а сколько у тебя почт? Ты что, с другого ай-пи строчила? То есть... — Макс покраснел до ушей. — Когда у тебя было время написать?

— А вот нашлось! Для него у меня вагон времени!

— Вагон? — уточнил он.

— И ещё один «КАМАЗ».

— Ты хочешь сказать, что вместо курсовой ты ему поэму с признаниями в любви строчила?

— Да. Представляешь?

— Нет, не представляю, — Макс улыбнулся и хлопнул ладонью по стене. — Потому что ты ему не писала.

— А вот и писала! — настаивала я. — И много написала! Он даже мне ответил!

— Ха! А он тебя вспомнил вообще? Может, хрюндель тебя с подругой перепутал? Если ты, конечно, с ним переписывалась, а не с кем-нибудь другим.

— Он не ты. И меня никогда ни с кем не перепутает. Потому что не дальтоник. Брюнетку от блондинки всегда отличит!

— Ха! — усмехнулся Макс и хотел уже съязвить, но тут в дверь позвонили, а за ней стояла моя бабушка.

— Это сколько можно ругаться? Ещё не женаты, а уже собачитесь. Эх, ты бессовестный! — напала моя бабушка на Макса. — И не стыдно тебе перед мамкой по ночам девок домой водить? Работать устраивайся, работать!

— Я учусь ещё, Мария Ивановна.

— Так и я училась, и работала, и сына растила. А ещё мужу готовила, убирала, мыла, стирала… Негоже быть трутнем в наше время. Мать хоть пожалей.

— Жалею, Мария Ивановна.

— Я вижу. Ну, иди уж! — вытолкнула бабушка меня за порог.

А

я обернулась и увидела провожающий взгляд Макса. Глаза цвета горького шоколада смотрели на меня с нежностью и слегка улыбались.

Глава 8

Снова ночь без сна. Я шила то, что задумала. Перед моими глазами стояла эта улыбчивая кукольная азиатка, и меня она раздражала своей мимишностью.

Мы, европейки, ничем не хуже их и тоже можем выглядеть мило. И я это докажу...

Себе, конечно... Не из-за Макса же я так.

Вообще это он во всем виноват. Нечего на меня так было смотреть, что я до сих пор ощущаю жар, когда тот взгляд вспоминаю.

Это все его приколы. То я его девушка, то поцелуи, а потом вдруг почти сестра! Отличный контраст!

Но я тоже не вчера родилась и в его игры играть не собираюсь. Вот приведу себя в порядок и с парнем встречаться буду.

Парень! Кстати, парень... Надо написать Лёше...

В общем, и в этот раз я уснула под утро. А услышав мелодию телефона, я ощутила дежавю.

— Ты что, до сих пор ещё спишь? — прокричала в трубку Валя.

— Точно я попала во вчера...

— Ты попала на меня! И сегодня! Дуй ко мне прямо сейчас.

— Не-а, — сонно возразила я и повернулась к стенке. — Я спать. У меня завтра смена.

— У тебя сегодня будет проблема. Я тебя жду. Сейчас же!

Валя отключилась, а я поняла, что от встречи с ней мне не отделаться. Она сама за мной придёт и, как обычно, поругается с моей бабушкой. А мне потом с бабулей ещё жить...

Как метеор, я на ходу влезла в джинсы, в первую попавшуюся футболку и побежала в ванную. Даже не накрасившись, я выскочила из подъезда и столкнулась с Валей.

— Всё... — сказала она, закуривая. — Всю красоту ты пропустила.

— Какую ещё красоту?

— Твой игроман подарил нашей Еве полевые цветы.

— Что?! — не поверила я. — Макс?!

— Он самый.

— Да не может быть! — я нервно рассмеялась, вспоминая, как он мне этой весной рвал сирень, черемуху в те редкие моменты, когда я его вытаскивала на улицу.

— Ева, — проскулила я. — Со своей психологией...

— Ты что, его ревнуешь уже?! — посмотрела на меня Валя прищуренным взглядом. — Я же говорила, оставь его себе.

— Не в этом дело! — психанула я. — Ева под моим образом к нему клеится. Но она — не я. Я не хочу этого!