Давай будем вместе
Шрифт:
Я почувствовал в голосе Лены смущение, и меня окатила волна нежности. Я развернул девушку лицом к себе.
– Ты нравилась мне всегда, малыш. И я никогда не переставал любить тебя. Вначале, как друга и смешную девчонку с рыжими косичками, потом как свою девушку – желанную, сексуальную, нежную, трепетную…
Каждое мое слово чередовалось мягким поцелуем – в уголок губ, в щеки, в нос, в висок и, наконец, самый сладкий – в губы. Мои осторожные касания сопровождались прерывистым вдохом Лены. Длинные трепещущие ресницы скрывали
Я не хотел спешить. Всю неделю вдали от своего Рыжика я мечтал, как займусь с ней любовью – неспешно, смакуя каждое движение, скользя тягучими поцелуями по бархатистой коже, вбирая губами тихие стоны…
Каждый раз я сходил с ума, чувствуя, как Лена растворяется в моих ласках. Я не видел в своей жизни ничего прекраснее. Разметавшиеся на простыне яркие волосы, приоткрытые зацелованные губы, затуманенный желанием взгляд, обнаженное тело, покорно принимающее мою тяжесть и силу…
Мы встречались уже три месяца, но каждый наш поцелуй по-прежнему оставался особенным и неповторимым. Слишком долго мы шли друг к другу, чтобы спешить теперь. Мы наслаждались каждым мгновением, проведенным вместе…
– Вадим, – обжег меня шепот.
– Да, малыш? – пробормотал я, ловя губами пульс на длинной девичей шее.
– Я не вынесу, если мы станем друг другу чужими…
Лена уже дрожала от моих ласк, но я чувствовал, как важны для нее эти слова. Я оторвался от впадинки у тонких ключиц и посмотрел девушке в глаза.
– Ты никогда не станешь для меня чужой. Что за мысли, Рыжик?
Широко распахнув глаза, Лена молча смотрела на меня снизу вверх. Мне вдруг стало тяжело дышать. Сердце гулко отозвалось где-то в горле. Как же я люблю эту девушку…
Не хочу, чтобы она чего-то боялась рядом со мной. До болезненных спазмов внутри я вдруг отчетливо понял, что сделаю всё, чтобы Рыжик была счастливой. Всё.
Пытаясь забрать ее страхи и сомнения, я наклонился и, глядя в серые беспокойные глаза, твердо проговорил:
– Я всегда буду рядом.
И добавил, желая высечь улыбку на нежных губах:
– Даже если ты не будешь этому рада.
Лена тихо рассмеялась.
– Дурачок, – ласково проворковала она, обвивая тонкими руками мою шею.
– Еще какой, – не стал спорить я.
В данный момент меня беспокоило то, что мы находились с Леной не на равных условиях. Мое полотенце держалось на честном слове и вот-вот должно было упасть на пол, в то время, как моя девушка всё еще оставалась в джинсах и кофте…
С этим нужно было что-то срочно делать.
Я скользнул руками под джемпер, ощущая под ладонями шелковистую кожу, и потянул его наверх. Улыбаясь, Лена помогла снять кофту и откинула в сторону. Как завороженный, я смотрел в серые, невыносимо красивые глаза, пока мои пальцы расстегивали металлическую застежку на узких джинсах.
Опустившись перед Леной на колени, я потянул ее джинсы вниз, оставляя на обнажившейся коже неторопливые
Выпрямившись во весь рост, я навис над девушкой, окидывая голодным взглядом точеное тело, облаченное в тонкое кружево белья. Мое полотенце осталось на полу, и, стиснув зубы, я медленно терял рассудок от ощущения жара девичьего тела на своей коже.
Не в силах больше сдерживаться, я подхватил Лену на руки и отнес на кровать. Осторожно положив ее на простыни, я замер, чувствуя, как предвкушение током отдается в позвоночник.
– Я всегда буду рядом, любимая, – как заклинание повторил я, плавно накрывая податливое тело своим и ловя губами тихий стон.
Глава 5
Глеб Поляков
– Глеб, а почему возле твоего подъезда снег не расчищен? Стены все облезли? Чего не займешься? Сходил бы на общее собрание, занялся бы делом, наконец, – ёрничал мой спутник.
Журналюга саркастичный!
– Жень, иди в жопу – ласково ответил я, прикладывая ключ к домофону и открывая дверь.
Настроение с самого утра было паршивое и к вечеру становилось только хуже. Весь день я мотался по делам и меня не покидало ощущение, что за мной ведется слежка. Пришлось бросить машину на парковке банка и пересесть на метро. Настроения это не добавило.
Уже вечером я снова встретился со своим старым приятелем – Евгением Самойловым. Женю я знал лет двадцать. В бурные годы юности мы с ним не раз попадали в передряги. Вместе прошли, как говорится, и огонь, и воду, и медные трубы. И я по опыту знал, что на этого товарища можно положиться. Даже если с юмором у него так себе.
Внешне Женя мало напоминал того худощавого шустрого парня, которого я знал когда-то. Он раздался вширь, заматерел. Обзавелся кожаным портфелем и дорогой статусной одеждой. Глаза уже не горели отчаянной бесшабашностью, как в юности, но в них появился другой блеск, демонстрирующий цепкость и проницательность.
Евгений Самойлов работал в независимой газете. Его разоблачающие статьи подпортили жизнь многим чиновникам и олигархам. Но за это приходилось платить немалую цену – у Жени до сих пор не было семьи, и на его жизнь уже несколько раз покушались. Но запугать Самойлова было непросто. Это я знал еще двадцать лет назад.
Именно Женя взялся помочь мне, когда один большой босс, имеющий депутатскую неприкосновенность, решил отжать мой бизнес. У Самойлова уже имелся компромат на этого господина в связи с другими делами, оставалось только потянуть за ниточку. По этому поводу мы с другом сегодня и встречались. Жене нужна была от меня кое-какая информация.
Так как моя машина осталась черт знает где, Самойлов вызвался подвезти меня до дома и напросился в гости.
– На чай с тортиком не надейся. Не успел сегодня испечь, – предупредил я, поднимаясь по лестнице.