Дары Зингарцев
Шрифт:
Поэтому, препоручив себя милосердию Митры и прихоти Случая, он, в сопровождении одного только Моу Па, без которого не нашел бы нужного храма в огромном городе, едва стемнело, отправился к Ян Шаню.
Благополучно миновав несколько весьма подозрительных мест, они подошли к темной громаде храма, Им отворил сгорбленный старик с трясущимися руками и лысой веснушчатой головой. Он сказал что-то Моу Па и взглянул искоса на принца. В остром, пронзительном взгляде урода Римьеросу почудилась насмешка. Он распрямил спину и откинул назад голову, говоря себе: «Представь, что сейчас на
— Она говорит, что моя останется здесь, а гостя пойдет дальше, — пояснил Моу Па, от волнения не в силах поддерживать на должном уровне неправильность речи. Но Римьерос, сам крайне взволнованный, не заметил этого.
Он только сухо кивнул и пошел по темной галерее вслед за своим провожатым.
Они миновали несколько залов, свернули во множество коридоров и, как показалось принцу, два или три раза прошли мимо одного и того же зала. Если целью этих блужданий было сбить его с толку, то она была достигнута.
Наконец карлик резко свернул куда-то вбок и помчался вверх по ступеням винтовой лестницы. Лесенка вела в круглую башню, где находилось гнездо Красного Коршуна, как иногда называли при дворе Ян Шаня.
Он любил эту башню. Еще будучи учеником великого Лян Фея, он часто сидел здесь у ног учителя, глядя на огни города внизу. Иногда в такие минуты он действительно воображал себя птицей на высокой скале, вознесенной над миром. Но за смертью учителя последовал разрыв с Алым Кольцом, стоивший ему множества томительных бессонных ночей, а затем ссылка, ожесточившая его сердце и иссушившая разум. Ничего не осталось в нем от мечтательного ребенка, грезившего о веке мудрости и всеобщей любви. С годами он понял, что и мудрость, и любовь каждый понимает по-своему, и потому выбрал себе свою любовь и мудрость. И ни разу не пожалел об этом.
Карлик вбежал в круглую комнатку башни, раздул огонь в очаге, кинул на уголья щепоть ароматной смолы.
— Я рад наконец приветствовать вас от своего имени, принц, а не с чужих слов, — сказал маг вошедшему вслед за карликом Римьеросу. — Располагайтесь. Вон то кресло должно быть вам привычно.
Римьерос сел, с наслаждением вытянувшись и свесив руки с подлокотников.
— У вас прекрасный аквилонский язык, — небрежно заметил он.
— Я владею довольно большим количеством языков и наречий, — тонко усмехнувшись, ответил хозяин. — Повторяю, я рад. Но час уже поздний, лучше, наверное, перейти сразу к делу. Скажите, как вам понравился ответный дар Императора?
— Я еще не знаю, нравится он мне или нет, — уклончиво ответил принц. — Я немного расспрашивал о нем, и мне сообщили, что это княжество бедно и слабо. Я не вижу для себя ни удовольствия, ни выгоды в том, чтобы владеть им.
Он говорил, немного растягивая слова, как это вошло с недавнего времени в моду у молодых аристократов. Ян Шань посмотрел на него несколько странным взглядом.
— Но ведь в каждом княжестве, как бы ни было оно бедно, есть чем поживиться, не так ли? Княжество и в самом деле небогато, но не потому, что в нем нет сокровищ. Едва вы приблизитесь к Тай Чанре, вы еще издали увидите золотую крышу
— Поверье? А что на деле? Я знаю множество случаев, когда поверье придумывалось специально ради того, чтобы придать вес чьей-нибудь прихоти.
— Из собственной прихоти вы можете вызолотить хоть весь город.
— Благодарю за ценный совет. Теперь еще остается выяснить, где достать потребное для этого количество золота.
— Н-ну, — загадочно улыбнулся маг, — золото подчас берется неведомо откуда. Нельзя сказать, что тайцзонцы купаются в роскоши, но живут вполне достойно.
— Как я понимаю, вы и мне предлагаете зажить там вполне достойно?
— Сказать вам правду, мой принц, я уверен, что вы там не останетесь и на год.
— Почему?
— Потому что такая жизнь — размеренная, с маленькими достойными радостями, маленькими, но тоже достойными бедами — не для вас. Вы созданы для иного, более высокого жребия.
Это была лесть, причем лесть самая грубая, и не видеть этого Римьерос не мог. Но все равно покраснел от удовольствия и пробормотал:
— Вы мне льстите, сэй Ян Шань.
— Ничуть, — со скрипучим смехом отозвался старый маг, — Пусть другие говорят, что им вздумается, но я, тоже постранствовавший на своем веку, знаю, что такое путь от Зингары до Кхитая.
Римьерос несколько оттаял.
— Но если вы так уверены, что я не задержусь в том «Благословенном Краю» надолго, то зачем хотели, чтобы я принял этот дар и затем пришел к вам?
Ян Шань откинулся в своем кресле.
— Когда-то, когда я был значительно моложе, то есть в вашем возрасте, я попытался пробраться в один из заброшенных храмов в джунглях. Дело в том, что в джунглях к юго-востоку от Тай Чанры все еще высятся древние храмы, посвященные богам, которые были стары еще тогда, когда Сэт не вылупился из своего Изначального Яйца.
Римьерос слушал мага со все возрастающим вниманием.
— Тогда я был молод и верил в свою удачу — так, как сейчас вы верите в свою. А всякая вера, как известно, бывает вознаграждена. И вот я пробрался в древний храм и обнаружил там нечто, чему до сих пор не могу найти названия. Думаю, его просто нет ни в одном из человеческих языков. Исполняющий Желания — звучит слишком грубо, к тому же, это не совсем так. Помощник в Любых Замыслах? Тоже не то. Словом, в том храме до сих пор лежит нечто, и, если я правильно понял один древний манускрипт, для каждого это нечто — разное.
— Не понимаю.
— Ну, представьте, что перед вами сундук, и вы говорите: «Хочу, чтобы он был полон золота». И он полон золота. А потом приходит, скажем, некто маг и говорит: «Хочу, чтобы в нем лежал эликсир Вечной Молодости». И в нем лежит эликсир.
Римьерос недоверчиво усмехнулся.
— А что будет, если подойдут сразу двое? Ян Шань снова скрипуче рассмеялся.
— Хороший вопрос, но я как-то никогда об этом не думал… Видимо, победит тот, чье желание сильнее.
— Кому что нужнее, да?