Шрифт:
Глава 1
Башня
Один из воевод 'Морской дружины' Бей Тал сморщился, отгоняя назойливую муху. В жарком климате болот испарения поднимались густыми струями, не давая разглядеть что-либо, далее чем на пять саженей. Ни ветерка, ни какого-либо перемещения воздуха - ничто не могло рассеять густую как молоко зловонную дымку, стелившуюся над бесконечным полем болот. Это мутное образование, было всего лишь утренним туманом, в котором витали испарения болотных газов и гниющих растений: смесь их имела такой запах, что ее с трудом переносили даже привыкшие ко всему разбойные вои.
Дозор, сидевший
Висящая в воздухе густая марь болот, только начала рассеиваться, и из нее стали выплывать очертания башни, не имеющие привычных легких голубых сполохов границы магического круга.
Слишком увлекся, хмыкнул Бей, даже с защиты силу забрал. Ну, на то мы тут и сидим уже седмицу.
Тихий всплеск в тиши раннего утра оповестил рота о подходе основных сил. Заляпанные грязью вои тяжело шагали по боковой тропе, появившейся после засушливого лета. Блестящие промасленные кожаные нагрудники поверх плетеных кольчуг и обмотанные шкурами ножны мечей не производили ни единого звука, и сами вои казались такими же нереальными, как и башня перед ними.
Сколько у тебя людей?
– спросил рот у подошедшего бородатого дружинного старшины.
Двадцать и пять охотников.
Тогда убери этого болвана на башне, - и Бей кивнул в сторону возвышавшегося над верхней перекладиной ворот часового.
Когда начнем, тогда и уберу, - ответил старший.
Вот и начинай, - буркнул рот.
– Вишь, круга нет, а мы этого и ждем.
Старший махнул рукой, и воины неспешно разошлись по местам, над болотом повисла тяжелая тишина. Внезапный порыв ветра унес ночную дымку, и над водой показались первые лучи утреннего солнца.
Через минуту толстый арбалетный болт прошил горло нерадивого стража и гулко ударился о камень стены. А еще через несколько мгновений насаженные на толстые веревки осадные крюки зацепились за защитные зубцы башни, и легковооруженные охотники полезли на стену. Тяжеловооруженные вои построились клином перед воротами, обнажив мечи и подняв над головами легкие морские щиты.
– Натужно скрипя, решетка ворот пошла вверх, и вои с ревом кинулись во внутренний двор башни.
Высокий человек, в синей мантии, стоял в углу пентакля, начертанного на полу комнаты. Средний этаж башни не имел окон и был освещен тусклым светом нескольких факелов. Он монотонно и не спеша, четко выговаривая, произносил заклинание, от чего октаграмма зажигалась тусклым голубым светом, а в центре ее уже сгустился светящийся столб до самого потолка. В противоположном углу рисунка, на полу, судорожно всхлипывала обнаженная девушка, а стоящий у двери воин глазел на нее с нескрываемым удовольствием. На двух других лучах пентакля, без сознания, лежали два дюжих молодца, похожие друг на друга как две капли воды.
Могучий рев нападавших стал слышен в комнате в тот момент, когда в столбе света начали вырисовываться контуры человеческого тела. Даже такая смертельная опасность не повлияла на происходящее, и только воин, обнажив меч, выскочил за дверь.
Казалось, грохот боя никак не интересует волшебника: прервать заклинание такой сложности - ужасная смерть, поэтому он не отвлекался и не останавливался,
Увидев ритуал, несколько воинов выбежали из комнаты, а остальные с благоговейным трепетом, встали у стены вложив мечи в ножны. В это время в столбе света окончательно сформировалась фигура абсолютно голого мужчины, и безвольно упала на один из восьми лучей, расположенных по диагонали октаграммы.
В комнату вошел невысокий полный человек, одетый скорее как среднего достатка горожанин, чем воин. Поверх некогда светлой грязной рубахи, на нем был надет роскошный малиновый плащ, явно наброшенный только что, синие широкие штаны заправлены в замшевые сапоги, а из-за левого плеча торчала рукоятка меча; в руке он держал кожаный боевой хлыст с угловатыми бляхами по всей его длине.
Ну что, колдун, кончилось твое времечко, - сказал он.
– Вылезай из своей картинки.
Воины с опаской попятились, стараясь не наступать на светящийся рисунок. Но, вновь вошедшего, их страх только подзадорил, и, он подошел к краю фигуры. Подбоченился, и встал в выжидательной позе. Колдун продолжал читать свою книгу, словно не видя того, что происходит вокруг. Видимо, это вывело разбойника из себя: он дернулся, поудобнее ухватил обшитую бляхами плеть и с силой хлестнул человека с книгой этим жутким оружием. Колдун же даже не пошевелился, продолжая монотонно читать, а на рисунок упали первые капли человеческой крови. Туман опять начал сгущаться, колдун все произносил заклинание, и новое тело, словно сотканное из голубых лучей, стало формироваться внутри пентакля. Сияние столба света в центре рисунка стало матовым, словно он заполнился водяным паром, затем свет потускнел, и на следующий луч пентакля упало тело мальчика лет четырнадцати.
Не хочешь?
– осклабился вошедший.
– Ну, мы тебя пощекочем твоим же мечом. Он схватил великолепной работы меч, вылетевший из ножен с характерным для Каралужского клинка легким звоном, и с размаху рубанул стоящего в октаграмме человека по рукам, держащим книгу. Левая кисть волшебника со стуком упала на пол, дикий крик разорвал тишину, и словно обретая новую силу, чадящие факелы вспыхнули ярче. Кровь, ударившая фонтаном из культи, брызнула на лежащую, на полу книгу; книга стала коробиться и съеживаться, словно попала в огонь. Упавшие на рисунок капли растекались точно направляемые рукой невидимого художника и, застывая, создавали новый неведомый рисунок, светящийся прозрачным багровым светом. В то же время рука волшебника покрылась красными сполохами и на мгновенье стала напоминать факел. Отрубленная кисть горела тем же огнем и медленно исчезала в нем, становясь прозрачной.
Туман внутри столба продолжал сгущаться, затем свечение начало сжиматься и, превратившись в маленькую красную искру, погасло совсем, - душераздирающий вопль, казалось, достиг самой высокой ноты. Меч, окутавшись розовым светом, задрожал в воздухе, вибрируя на том же невероятно высоком тоне. Воин глухо вскрикнул и разжал руку. Клинок рухнул на октаграмму, поперек тела лежащего в ней мага.
Колдовской знак, который щедро оросила кровь, ярко засветился красным светом. Столб света появился вновь, только теперь он стал ярко-алым, туман в нем заклубился как пар из адского котла и помутнел настолько, что разглядеть происходящее внутри его было уже невозможно.