Дары ангела
Шрифт:
– Да, конечно. Что за вопрос?
– Кто убил старика? – жестко, пристально глядя на парня, проговорил Василий.
– Это не я! Это Максим! Я вообще не хотел, не знал! – прокричал и нервно всхлипнул Вова.
Я при этих словах повернулась к Веронике с немым вопросом.
– Все нормально, – шепнула девушка.
– Не знал что? – уточнил капитан.
– Что он убьет нумизмата, мы только поговорить планировали.
– Вот хотел бы я тебе поверить, Володя, но не могу. Теперь вы с приятелем будете валить вину ты на него, он на тебя. Вот если бы ты все рассказал, покаялся, заполнил,
– Хорошо, я все расскажу.
– Для начала приятеля фамилию назови. И где он сейчас, кстати?
– Не приятель он мне, брат двоюродный. Зовут Максим Хлебников.
– Так. И где он?
– Сейчас в Тарасове. Уехал недавно, что-то там с работой, отозвали из отпуска. Бросил меня здесь одного. За девицами, – кивнул в нашу сторону, – следить. А как тут справиться? Они бегают, следы запутывают, когда на квартиру эту переехали, мы их вообще потеряли. Но потом нашли, и я решил все ускорить, думал, девица монету в сумочке таскает.
– Давай все по порядку. Вы следили за Федоровой из-за чего? – не понял капитан.
– Монета у ней есть. Золотая, старинная, вещь сама по себе не очень дорогая. От прадеда досталась.
– И зачем вам монета, раз не очень дорогая?
– Надо все с самого начала рассказывать.
– Ну, так давай, мы внимательно слушаем!
– Прадед Вероники, Федор Чернов, во время революции служил в НКВД. Вместе с прадедом Максима. Чернов был прохвост редкостный, но до поры до времени у сослуживцев имел авторитет. Но потом, после Второй мировой войны, Федора репрессировали.
– Ну и что, не пойму? Офицеры НКВД поссорились, а вы преследовали девушку в духе кровной мести?
– Чернов перед арестом спрятал клад. Ключ к поиску – золотая монета. Монету Чернов успел передать своей дочери, Елене, а та своей внучке Веронике.
– Вот вы и решили…
– Отец Максима в эту историю не верил, а вот дед просто бредил кладом. Даже предпринимал попытки искать. Максиму все твердил, вот и убедил в существовании сокровищ. А Максим меня уговорил ему помочь, обещал богатства несметные.
– Василий, можно я спрошу? – не выдержала я.
– Конечно.
– Что делал дед Максима для поиска клада?
– Я не знаю, Макс сказал: «Искал, но безуспешно». Знаю только, что дед за семейством Вероники приглядывал, не постоянно, время от времени, чтобы быть в курсе событий. И мы стали следить за старухой. Но она осторожная была очень, слежку заметила сразу, а вот внучка ее – только на второй месяц. Но Максим к тому времени не просто познакомился с девушкой, а втерся в доверие, женихом считался.
– Зачем вы следили за Вероникой, такой способ давления?
– Максим не верил, что они о кладе не знают, думал, ищут, но очень осторожно.
– Старика зачем убили? – снова не выдержала я. – И что вы хотели от него?
– Вероника, хоть и осторожная была, ляпнула слово «нумизмат», Максим сразу сделал стойку. Мы проследили за девушками, убедились, что они в Питер направились, и решили их обойти. Максим Сергеевича этого знал. Примерно с год назад он одному лоху хотел картину толкнуть. Старинную, она прадеду досталась во время экспроприаций. А Холодов выяснил, что это подделка, но Макса не обвинили
– Хочешь сказать, это совпадение? Мы едем на консультацию к Холодову, и вы попадаете к тому же нумизмату?
– Конечно, совпадение. Вадим Сергеевич не хотел нас принимать, говорил, что занят очень. Но Максим знал подходы к старику, сказал, что обладает информацией, которая пригодится для его книги, и уговорил.
– Это труд о легендах Питера? А что за информация была у Максима?
– Мы оба эту легенду от Хлебникова-старшего слышали раз сто. История о сокровищах семьи Мещерских.
– Моих предков? – не выдержала и вмешалась в рассказ Вероника.
– Видимо, да, тебе виднее.
– Но я не знаю ничего, – растерялась девушка.
– Давай, друг ситный, выкладывай, что за легенда! – велел капитан.
– Граф Николай Мещерский был представителем знатной, но не слишком богатой семьи. Природа наделила Николая умом и дальновидностью, уникальным предпринимательским чутьем. Он умело играл на бирже, вкладывал средства в различные предприятия и довольно быстро разбогател. Когда в Питере начались погромы, офицеры НКВД наперебой рвались к дворцу Мещерских в надежде на солидную добычу. Но их ждало громадное разочарование, вместо ценностей обнаружились лишь смешные крохи: кое-что из серебряной посуды и двести рублей золотом в сейфе. Семью арестовали, Мещерского допрашивали, но ничего не добились. Николай со смехом отвечал, что слухи о его богатстве сильно преувеличены. А еще он страдает постыдной страстью к карточной игре, но очень неудачлив и давно проиграл все драгоценности жены, ее приданое и золотую посуду. Некоторые верили, Николай был очень убедителен.
– В документах НКВД нет ничего о допросах Мещерского, – перебила я.
– Неудивительно, предок Максима все подчистил.
– Откуда такие подробные сведения о происхождении богатства Мещерского? Даже Вероника, его праправнучка, ничего не знала.
– Ольга не рассказывала ничего детям. Федор Чернов говорил жене, что ее отец сдал нажитое в НКВД перед тем, как уехать из Питера. На самом деле Чернов их расстрелял, всю семью.
– Чью? – запутался капитан.
– Мой прадед Федор Чернов собственноручно казнил родителей своей жены Ольги и ее младших братьев, – ледяным голосом внесла ясность Вероника.
– Василий, я потом все подробности расскажу, – шепнула я, – и это не для протокола.
– Хорошо.
– Продолжайте, Владимир.
– Все поверили в историю Мещерского, кроме Чернова и Хлебникова. Тут мнения расходятся. Чернов уверял, что давно был влюблен в Ольгу и следил за семьей Мещерских еще до революции. Дед Максима уверял, что Чернов был жаден безмерно, так что если за чем и следил, то за ценностями.
– То есть они объединились и стали искать клад?
– Чернов не сомневался в его существовании. Говорят, перед расстрелом жестоко пытал Николая, потом, при нем, его жену и даже мальчишек.