Дары ангела
Шрифт:
– Я хочу сама осмотреть тело.
– Женя, ты это серьезно? – подпрыгнул на стуле капитан. – Тут выдержка нужна и медицинский опыт.
– Василий, я многое видела в жизни, поверь. И опыта мне не занимать. Так что поехали.
– Да ехать не нужно, морг поблизости.
Здание морга действительно находилось неподалеку от отделения полиции, на территории клинической городской больницы. Мы спустились в мрачное сырое полуподвальное помещение, прошли гулким коридором, выложенным голубой кафельной плиткой, мимо нескольких
– Вот сюда нам, – указал Василий на нужную.
– Женя, – подала голос Вероника, – можно я в коридоре постою?
– Конечно, если что – кричи.
В просторном, ярко освещенном помещении на нескольких столах лежали покойники, накрытые простынями. Около одного из столов патологоанатом делал вскрытие.
– Привет, Степаныч, – кивнул капитан.
– И вам не хворать.
– Нам тут с девушкой нужно труп один осмотреть.
– Опознание?
– Нет. Тело Холодова, нумизмата.
– Он в мертвецкой, я уже и вскрытие сделал, вчера.
– Да? И протокол готов?
– Какой ты прыткий! Вечером напишу.
Мы с Василием прошли в соседнее помещение, захватив у доктора перчатки. Под мрачным неодобрительным взглядом капитана я тщательно осмотрела тело старика. Когда нет явных повреждений и травм, нужно искать гематомы, едва заметные кровоподтеки. На теле нумизмата уже начали проступать признаки разложения, что усложняло мою задачу. Но я знала, где и что искать.
Многие уверены, что специальные болевые точки – миф, навеянный и растиражированный современным кинематографом. Отчасти это действительно так. Ведь если бы изучение и использование этих точек для убийства было таким простым делом, человечество не изобретало бы неимоверное количество оружия. Но уязвимые точки в человеческом теле есть, правильным воздействием на одни можно лишить сознания, на другие – частично подавить волю, на третьи – лишить некоторой доли агрессии, а на четвертые – повысить иммунитет. И, разумеется, существует техника убийства правильным воздействием на специальные точки. Только осваивать эту технику нужно всю жизнь. Половину жизни учиться, половину совершенствоваться. Настоящих мастеров в мире единицы, но есть более широкий круг неплохо обученных специалистов. Имеются они и в России.
– Будь добр, помоги мне, – обратилась я к Василию.
– Чем? – напрягся тот.
– Нужно перевернуть, хочу осмотреть спину.
– Это шутка такая? – Глаза капитана, казалось, сейчас выпрыгнут из орбит.
– Василий, теряем время.
Охая и причитая о тяжкой доле подневольного человека, капитан помог мне перевернуть тело. Я осмотрела спину, уделяя особое внимание позвоночному и поясничному отделам. Притом не ограничилась визуальным осмотром, а тщательно прощупала ткани вдоль всего позвоночного столба. Не найдя ничего интересного, приступила к осмотру головы.
Василий, который все время внимательно следил за моими действиями, теперь взирал с нескрываемым страхом. Игнорируя его, я поискала между пальцев рук и ног следы скрытых инъекций. Напоследок заглянула за ушные раковины. Вот тут-то
– Можно позвать сюда эксперта?
– Ты что-то нашла? – подался вперед Муромцев.
– Предпочитаю объяснять один раз.
– Степаныч, – крикнул капитан, – подь сюды!
– Чего там у вас?
– Скажите, вы делали токсикологию?
– Нет. Судя по внутренним органам, нет признаков поражения ядом. Кожные покровы тоже соответствуют норме.
– Смотрите сюда, – я указала на укол за ухом старика. – Внесите наличие укола в протокол осмотра тела. И сделайте токсикологию, расширенную. Яды разные бывают.
– Что ищем? – совершенно другим, более уважительным тоном спросил эксперт.
– Что-то быстродействующее, без ярко выраженных признаков, может, из группы тетродетоксинов.
– Хорошо.
Мы попрощались с экспертом и вышли к скучающей Веронике.
– Женя, ты кто? – закуривая на ступеньках морга, пробормотал Василий.
– В каком смысле? А, – прикинулась я дурочкой, – в прокуратуре работаю.
– Ну да, рассказывай! – Капитан тяжко вздохнул. – Дело открывать придется.
Я развела руками, извиняясь:
– Зато убийцу поймаешь. Токсикология когда готова будет?
– Обычно неделю делают. Но я попрошу быстрее и сразу позвоню.
– А квартира опечатана? Мы осмотреть хотели бы.
– Пока да. Завтра снимать собирался. Внук Холодова приезжает, похоронами заниматься.
– Откуда?
– Он студент, был на практике, где-то в Сибири. А проживает здесь, в Питере, в квартире деда.
С Василием мы расстались практически добрыми друзьями. На прощание договорились созвониться и встретиться завтра возле квартиры нумизмата.
Ближе к вечеру погода немного наладилась, сквозь редкие облака стало проглядывать солнышко. Мы вернулись в гостиницу, отдохнули, переоделись и решили немного прогуляться. Перекусили в милом летнем кафе неподалеку от канала Грибоедова. Прошлись по Садовой улице. Я сделала несколько звонков. Поблагодарила Генку за помощь. Заверила тетю Милу, что племянница жива-здорова и не забывает о любимой родственнице. И позвонила Валентину Петровичу сообщить скорбную новость о его коллеге. Тарасовский нумизмат выслушал меня и надолго замолчал.
– Простить себе не могу, что не позвонила раньше, – повинилась я.
– Не извиняйтесь, Женечка, думаю, вас одолевали другие заботы. Причину смерти установили?
– Подозреваю отравление. В квартире что-то искали.
– Вы усматриваете связь между убийством и назначенной вам с Вероникой консультацией?
– Это вполне возможно. А чтобы строить другие версии, я слишком мало знаю о жизни Вадима Сергеевича.
– Что ж, я знал его неплохо. Попробую помочь.
– Буду очень благодарна.