Дарители

Барышева Мария Александровна

— Чо такое, Ян Станиславыч?!

— Ничо! Заводи, поехали! И хватит уже жрать орехи — сколько можно?! Дай сюда!

Он отнял у ошеломленного парня три оставшихся пакетика, зло посмотрел на них, потом дернул один, разорвав его почти пополам, и проворно начал забрасывать в рот орех за орехом.

* * *

Баскаков спрятал телефон, вышел из комнаты и тут же столкнулся с нескладной высокой девчонкой лет четырнадцати со множеством цветных заколок-пружинок в русых волосах.

— Хай, батянька! — сказала она и хотела было прошмыгнуть

мимо, но Виктор Валентинович, чуть поморщившись, поймал ее за плечо.

— Не понял, Сонька! Ты почему не в школе?

— Ты чо, из анабиоза, па?! — громко изумилась девчонка. — Какая школа, второй день каникулы! Забыл, как позавчера вы с Инной меня за успеваемость отымели?!

— Что за выражения?! Ты что на нормальном языке вообще разговаривать разучилась?! И сколько раз тебе говорить не называть мать Инной?!

— Язык как язык, все так говорят, — Соня нетерпеливо пристукнула каблучком, не глядя на отца. — Пусти, я опаздываю!

— Куда ты собралась?

— Бать, я свободный человек и не обязана каждый раз перед тобой отчитываться, — важно произнесла Соня. — Имею я право на личную жизнь? Мне уже не пять лет, в конце концов!

— По уму, так тебе и четырех еще нет! — он критически осмотрел ее. — Насколько я понимаю, на выгул? Пойди переоденься.

— Это с какого перепугу?!

— С такого, что юбка трусов даже не прикрывает! Переоденешься, принесешь ее мне! И если еще раз подобное увижу — месяц будешь дома сидеть! И денег столько же не получишь!

Соня презрительно дернула плечиком.

— Развели домострой! Может, мне вообще в парандже ходить?! У женщин для того и ноги, чтобы их показывать!

— То у женщин! Давай, иди и не пререкайся!

Дочь возмущенно фыркнула и убежала. Баскаков покачал головой и пробурчал:

— Женщина… Чучело сопливое!

Только убедившись, что дочь уехала в «человеческом» виде и, как обычно, в сопровождении охраны, по поводу чего свободолюбивое чадо снова закатило ежедневный скандал, Баскаков перешел на «рабочую» половину дома. Возле одной из дверей он остановился и спросил у сидящего на стуле охранника.

— Ну, как?

— Тихо, — сказал тот, виновато спрятав книжку. — Вроде телик смотрит.

Баскаков прошел мимо него и открыл дверь. Сканер, чисто выбритый, причесанный, в своем любимом светло-сером френче сидел в кресле перед телевизором. При появлении Баскакова он не пошевелился, только скосил на него глаза и слабо улыбнулся.

— Доброе утро, — тихо сказал он.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Голова только немного побаливает — наверное, из-за погоды.

— На водку не тянет?

Ладони Сканера легко вспорхнули с подлокотников и, скрестившись, легли на правое колено. Он покачал головой.

— Нет, совсем нет. Он очень хороший врач. Давно надо было это сделать, а то совсем сердце испортил. Только вот все как-то воли не хватало. Спасибо, Виктор. Надеюсь… материально это не очень?..

— Да, выглядишь ты и вправду лучше, — холодно заметил Баскаков, пропустив вопрос мимо. — Смотрю, и бриться начал, а то похож был черт знает на

что.

Сканер повернулся и взял со столика пачку мелко исписанных листов.

— Насчет тех людей, которых ты присылал, — я сделал все. Вот, я подробно расписал — все, что смог увидеть. Третий и седьмой номер наиболее подходят — там не только нужное для тебя качество, но и для того, чтобы его высвободить, снять нужно совсем немного… если только у нее все получится. Вот, я писал разборчиво.

Баскаков взял бумаги и начал их перебирать.

— Хорошо, я посмотрю, но может тебе все-таки компьютер поставить? Почерк у тебя неважный.

— Нет, — отозвался Сканер, опустив глаза, — не надо. Не умею я… не люблю, не надо. Я просто постараюсь писать еще разборчивей. Как скоро я смогу начать с ней работать?

Баскаков испытующе посмотрел на него, но на лице Сканера был только тихий интерес. Он спокойно ждал ответа, и руки его лежали спокойно, хотя раньше он имел привычку постоянно что-то нервно теребить в пальцах или постукивать ими по чему-нибудь. Может и вправду лечение на него так благотворно подействовало? После недавних событий Виктор Валентинович опасался, что «компаньон» свихнулся — несколько дней подряд Сканер буйствовал в своей комнате, колотя в дверь и в стены и выкрикивая такое, что охранники у двери, один из которых в свое время служил на Балтийском флоте, только хмыкали и изумленно крутили головами. Его начали держать на успокоительном и снотворном, и Баскаков уже решил было, что от него не будет никакого толка, как вдруг Сканер неожиданно успокоился и с тех пор вел себя совершенно нормально. Высококлассные специалисты, которых пригласил Баскаков, заверили, что теперь все в порядке, и это был просто нервный срыв. Сканер утверждал, что его способности нисколько не пострадали, что и продемонстрировал, «рассмотрев» нескольких человек, и Баскаков, сравнив его записи и отчет психолога, который поработал с этими людьми раньше, немного успокоился. Тем не менее, теперь Сканер через день регулярно встречался с врачами.

— Еще не знаю, вполне возможно, что и на этой неделе, — задумчиво сказал он. — Если снова никто не лоханется. А ты чего при параде? Почему не по домашнему одет?

— Что-то прохладно.

— Глупости, дом хорошо протоплен. Может, у тебя температура? Я пришлю медсестру, — в этот момент из телевизора раздалась знакомая музыка, и Баскаков машинально повернулся. — А-а, «Служебный роман». Смотришь старые фильмы?

— Зачем мне еще одна — у меня есть, — тихо пробормотал Сканер, и Баскаков, не расслышав, вопросительно глянул на него.

— Что?

— Я люблю старые фильмы. Хорошие, добрые… Сейчас-то кино снимать совсем разучились — только мат, мордобой и сношение. А вот это — совсем другое дело — и смешно, и интересно, и никакой крови, — Сканер улыбнулся. — Я их наизусть помню. Вот сейчас Мягков скажет: «У нашего руководства родилась, как ни странно, мысль»… — он кивнул в сторону телевизора. Баскаков внимательно посмотрел на него и пожал плечами.

— Ладно, зайду вечером — обсудим твою работу.