Дариар. Статус-кво
Шрифт:
— У меня нет времени! — Эриксон вскочил на ноги, дико озираясь по сторонам. У него на лбу выступила испарина, но он даже руку не поднял, чтобы вытереть ее.
— Сядь! — я приподнялся и шандарахнул кулаком по столу. Злополучная чашка с чаем снова подпрыгнула и часть чая выплеснулось на шахматную доску. Как ни странно, но мой командирский тон возымел успех — Эриксон упал на стул, словно ему ниточки обрезали, глядя на меня как загипнотизированный. — Ты чего нервный то такой, — я продолжил говорить в своей спокойной, чуть ерничающей манере. — Чаю попей, — я протянул руку и придвинул к нему чашку, в которой уже осталось чая чуть больше половины, вместе с шахматной доской. — Это не вопрос, как ты понимаешь, а законченное предложение, —
Практически сразу, после того как чай достиг желудка Эриксона, виртуального желудка в его… да черт с ней, пусть будет в астральной проекции, его согнуло пополам и начало рвать прямо на пол какой-то черно-зеленой жидкостью, которая все лилась и лилась, и никак не прекращала из него выходить. Я слегка поморщился, надеясь, что уборка тоже не приносит никаких физических затрат с моей стороны. В конце пятой минуты я даже немного посочувствовал бедняге. А ведь капнул-то всего несколько капель из склянки с кровью золотого дракона, которую нашел при первом шмоне места своего заключения в чашку чая, предназначенного Эриксону, каким-то шестым чувством надеясь, что этот универсальный антидот от всех ядов и гипнотического воздействия поможет и в этом случае. Ну, если, конечно, не убьет его. Ну как надеясь, меня Дальмира просветила, отметив, что можно постараться и без этих гнусных рептилий решить все насущные проблемы. Не можно, особенно, когда у тебя ограниченный запас ресурсов и действуешь как художник в порыве вдохновения. А вот у эльфов, похоже, с драконами действительно весьма серьезные проблемы. Вот только их проблемы меня вообще никак не касаются.
Когда Эриксон наконец проблевался, он поднял на меня мутный взгляд в котором не было ни грамма узнавания и понимания происходящего.
— Ты кто? — вообще ни одного проблеска узнавания. Круто же его колбасило. Ничего не скажешь.
— Что последнее ты помнишь? Неудавшийся эксперимент ментального воздействия? А самое главное, ты хоть помнишь, кто это тебя так?
— Я… — он сел на пол и снова схватился за голову. — Лорен, Иельна. Что я натворил?
— Весело. Ладно, вали отсюда к себе и со своими тараканами сам разбирайся. Кеннет мальчик добрый, посочувствует и поверит тебе, если конечно у него крышу от горя не перемкнет. Я бы не посочувствовал и не простил, а вот он может.
Я, представив, что нахожусь в своем мирке, ограниченном квартирой, в гордом одиночестве, закрыл глаза, а когда открыл, то убедился, что действительно остался наедине с собой. Включив телевизор, демонстрирующий мне всего один канал, я увидел, что все вернулось на круги своя и время снова начало идти своим полным ходом. Развалившись на диване, я сделал звук погромче. Вот теперь будет интересно и весело. А о Люмоусе подумаю позже, нужно же насладиться своим небольшим триумфом.
***
— Кеннет, ты слышишь меня? Приходи уже в себя. — Сквозь вату, которой набили уши? до меня доносился смутно знакомый голос. В теле болела, казалось, каждая клеточка, все же такого физического ущерба я никогда еще не получал. Хотелось снова погрузиться в ту спасительную и лечебную дремоту, из которой меня пытались зачем-то вытащить, но мои желания почему-то никто в расчет сегодня явно не берет. Меня снова окатили не просто холодной, а ледяной водой, поэтому пришлось резко открывать глаза, чтобы элементарно отплеваться и прочистить нос.
Я находился все в том же подвале, только не подвешенным к потолку, а лежащим на полу в центре комнаты рядом с тем единственным пустым столом, предназначение которого я так до конца и не понял. Руки связаны не были, но алые полосы на запястьях, словно с них сняли кожу в том месте, где они
— И что это ты вдруг стал таким добреньким? Не все выяснил, что хотел? Решили метод пряника попробовать? Не получится. Лучше уж убей сразу, как ты поступил с собственным братом. — Волна горечи и опустошенности от потери единственных дорогих мне людей на фоне моральной и физической пытки начала захлестывать меня с головой. Единственное, о чем я мог думать, это как умереть не просто так, а затащить как минимум этого урода с собой. Самое главное я понятия не имею, откуда ко мне пришло знание того, что Эриксон сотворил, ведь, когда меня зашвырнули в портал, и Лорен и Иельна были живы. Но откуда-то я знал, как знал о том, что это правда.
— Кеннет, послушай меня и слушай внимательно, — тихо на грани слышимости проговорил он, практически мне в ухо. Я уже более осмысленно обвел глазами комнату, но никого кроме Эриксона там не увидел. Ручной Тени видно не было, но это не значит, что его не было поблизости. Я ничего ему не ответил, только хмыкнул. В моем нынешнем положении я только и могу делать, что сидеть и слушать, потому что тело до сих пор меня слушаться не желало. — Кеннет, что-то произошло, и я не знаю что, но постараюсь выяснить. Последнее, что я четко помню — это как закрыл за тобой вход в туннель. Потом какая-та череда неярких и затуманенный образов, с которыми мне стоит разобраться, благо мне это сделать проще, чем обычному человеку. Я не снимаю с себя ответственность за смерти Лорена и Иельны, но я это сделал не по собственной воле. Я постараюсь тебя вытащить, слышишь? Не смей предаваться апатии, ты меня понял?
Он резко отстранился от меня, под все тот же противный звук несмазанных петель. В комнату вошел мужик, который так и не представился, но довольно вяло, что уж тут говорить, хотя и вполне ощутимо пытался добыть из меня информацию, в сопровождении мужчины средних лет с легкой проседью в черных волосах. Одет он был в деловой строгий костюм черного цвета, а серые глаза, наполненные мудростью и превосходством над окружающими, моментально напомнили мне, кто передо мной стоит, хотя я видел этого человека мельком все два раза в своей жизни.
Глава 9
Вошедший господин смотрел на Эриксона с непередаваемой смесью высокомерия и какой-то брезгливости, словно нахождение рядом с ним, и то, что они дышат одним и тем же воздухом, задевают его прямо за живое, но он вынужден терпеть, потому что это его долг. Когда-то он и на меня смотрел примерно так же, если не хуже, но в то время я списывал подобное отношение на свой статус практически раба и некоторое презрение к моей персоне не считал чем-то их ряда вон выходящим. Но сейчас, перед ним находится не раб в ошейнике, а глава так называемого Синдиката, который как я понял в настоящее время выполнял не последнюю роль в реорганизации силовых и преступных структур, а значит имел реальную власть и мог доставить Совету большую кучу неприятностей, если бы, конечно, захотел. Хотя, может быть, я не понимаю некоторых нюансов общения с людьми более низкого происхождения, когда перед ним находится герцог, ну, чисто теоретически конечно, и не все с эти согласны, но равного пэру, и все же это чванство, ярко выраженное самолюбование и чрезмерная гордыня, как минимум, слегка обескураживали.