Дариар. Статус-кво
Шрифт:
— Веном. Пришелец-паразит в теле задрота, отвечающий за рациональное и довольно жесткое проявление характера своего хозяина. — Я увидел полное непонимание в глазах собеседника и махнул рукой. — Я думаю эта информация не столь важная. Я конечно, представлюсь, зовут меня Дмитрий. Это все, что нужно обо мне знать. Я и назвался только затем, чтобы исключить соблазн называть меня «эй ты, в джинсах от Кельвина Кляйна». Так что вы хотели с таким маниакально садистским упорством выяснить у бедного уже и так нахлебавшегося от этой сучьей жизни мальчишки?
— Эм-м… — он немного замялся и опустил глаза, рассматривая свои руки.
— Теперь понятно, почему
— Мне нужна вещь, которую я ему отдал на хранение, — наконец выдавил Эриксон из себя ответ, который я и так знал.
— Вас как-то немножко сильно клинит на конкретной вещице, не находите? Ничего не говорите, только как Горлум ищите свою потерянную прелесть. А ведь в психиатрии даже специальный термин для таких вот маний придуман, обсессивно-компульсивное расстройство называется.
— Дмитрий, я не понимаю…
— Вот и бедный мальчик тоже ничего не смог понять. Скрутили, связали, начали током бить. Да еще и вопросы в странной форме задавать, когда поди пойми, что вам вообще надо, и надо ли на самом деле, или вы себе эту надобность придумали. Да даже если у вас эта обсессивно-компульсивная хрень проявилась, можно же и по-другому действовать, более тонко: расположить его к себе, накормить пироженками, посетовать на несправедливость этой жизни, свою жилетку подставить, не убивать его единственных друзей… — я встал со стула и махнул рукой. Прямо в центре шахматной доски образовался чайник и две небольшие кружки. Конечно, этот финт напрочь перечеркивал мои заявления о том, что в магии я полный профан, но что поделать, приходится импровизировать. Что-то в поведение Эриксона мне не давало покоя, какая-то странная двойственность, и я должен был проверить свои подозрения, действуя больше по наитию, нежели по воле здравого смысла.
— Вы не ответили, где я нахожусь? — Эриксон начал приходить в себя и принялся более уверено оглядывать помещение. Я поставил чайник на место и щелкнул пультом от телевизора, где совершенно ничего не поменялось с момента его выключения. Все та же статичная картинка, с застывшими действующими лицами, находящимися в каком-то весьма стремном подвале.
— Считайте, что вы нашли нору и прыгнули за белым кроликом. — Мне никогда не перестанет доставлять удовольствие издеваться над местными аборигенами крылатыми фразами своего мира.
— Я в сознании Кеннета? — он смотрел на картину, смысл которой явно не понимал, но общая картина в голове у него начала понемногу складываться.
— Ну, скорее да, чем нет. Считайте меня его очеловеченным сознанием, с которым пренеприятнейше общаться. Чаю?
Он отрицательно покачал головой и встал со стула, точнее попытался встать, но у него не получилось даже это элементарное действие.
— Куда вы так торопитесь, вы же так стремились сюда попасть? Даже мальчишку мучили, лишь бы здесь оказаться, и теперь все, уже наигрались? Только вот, вы все равно никуда не уйдете, пока я не выпущу вас отсюда. За белым кроликом всегда опасно нырять в неизвестную пещерку. Как-то пошловато прозвучало, — я задумался над смыслом собственной фразы, но она все еще продолжала оставаться весьма пошлой. Тогда я мотнул головой, и посмотрел на Эриксона, — но не суть. — Я довольно сильно поставил перед ним кружку с чаем, стукнув так, что он вздрогнул, а несколько капель чая выплеснулись и оказались на доске. — Игры с разумом очень стремная штука и крайне
— Что вы от меня хотите? — он откинулся на спинку стула и на этот раз весьма нагло посмотрел мне в глаза. И чего ты там хотел увидеть? Ну допустим, ты почувствуешь нестерпимую головную боль, легче тебе от этого станет?
Он схватился за голову обеими руками и закрыл глаза. Похоже, легче ему не стало, а нечего лезть со своей магией туда, куда не нужно. Странный он какой-то, его же предупреждали.
— Что-то не нравишься ты мне, — пробурчал я вслух. — Да и как-то с тобой не слишком интересно. Скучный ты тип, Эриксон Райс. Вот что, рассказывай, как ты докатился до такой жизни, ждать ли от тебя каких-либо еще сюрпризов, и можешь катиться с горочки в свое гнилое тельце.
Он поднял на меня покрасневшие глаза, не убирая рук от головы.
— Что ты хочешь знать незнакомец? — в его глазах сверкнула такая злость, что я даже удивился. Вообще-то это ко мне в мозг он только что пытался залезть, и это у меня есть повод, для того, чтобы злиться.
— Правду. — Я сделал глоток ароматного чая, чтобы немного успокоить порядком расшатанные нервы. И вот вроде бы и развлечение подкатило, а почему-то один его внешний вид выводит из себя. — Ты же понимаешь, что как только вернешь своим хозяевам эту игрушку, от тебя тут же избавятся, кем бы ты не был сейчас и какой бы пост не занимал?
— Нет. Все не так, как ты думаешь, артефакт — это моя страховка, потому как прекрасно осознаю в какой паутине кручусь. Меня завербовали, дали новую должность, титул пэра, а в обмен просили только одно: информация с того артефакта никогда не попадет в чужие руки, и в последнее время единственное, что я делал — это пытался его найти. Больше мне нечего тебе сказать, Дмитрий.
— Зачем ты убил всю свиту Кеннета? — отвечал он как-то неправильно, монотонно, что ли, и теперь я понял, что мне не нравилось с самого начала. Его какая-та обезличенность и прорывающаяся время от времени двойственность, словно он действительно в свое время фанател от Горлума и теперь старательно копировал его поведение. Наверное, не так просто тебя было завербовать.
— Потому что так было правильно. — Он даже удивился то ли своему ответу, то ли заданному вопросу, то ли тому, что подобный вопрос вообще прозвучал.
— Правильно убивать своего брата просто так, без всякой цели? Насилие всегда порождает насилие. Они бы отдали тебе твою игрушку просто приди ты к ним с миром и большим тортиком, потому что не умею им пользоваться, даже для того, чтобы просто просмотреть имеющуюся там информацию. Ну, может, сначала они тебе бы напинали, и даже почти убили, но потом бы долго извинялись и постоянно пытались бы угодить, чтобы загладить вину, а все потому что Лорен отмороженный психопат и никому не верит, молодец одним словом, а вот Кеннет просто до сих пор верит в доброе и светлое, что удивительно, если учитывать место, в котором он родился и вырос.
— Мне показалось, что поступить так, как я поступил — это единственно верное решение. У меня нет времени, чтобы втираться к кому бы то не было в доверие, — он хлопнул рукой по столу от чего очередные капли из его чашки пролились на шахматную доску.
— Втираться в доверие времени нет, а на убийства и пытки нашлось? — я скептически посмотрел на него. — Видишь ли, для того, чтобы получить что-то от такого человека, как Кеннет, как раз на пытки ты можешь угробить все свое оставшееся время, и в итоге остаться ни с чем. А уж когда она узнает, что его друзья мертвы…