Дар
Шрифт:
— Нет, это производное от имени моей матери — она была Арина. Так мне захотелось, — устало ответила та.
В общем, девушка была в шоке. Она всё глубже тонула в каких-то обвинениях, на которые не было разумных объяснений. Ей нечего было сказать этому суровому капитану со стальным взглядом. Так непохожего на прежнего. Да и в правду он всё равно не поверил бы.
— Мама Арина, значит! И это мы проверим. Хотя — зачем? Тех фактов, что у нас уже имеются, вполне достаточно для помещения вас в камеру. И заведению дела по соучастию в террористическом
— Меня? В чём заключается соучастие? Я просто помогла вам обезвредить террористку и спасти людей, а вы меня за это в камеру? — возмутилась девушка. — Вы считаете это справедливо?
— Тогда объясните мне те факты, которые я только что перечислил, — строго сказал капитан, пряча глаза. — Как, например, — вы узнали, что в сумке женщины бомба? Укажите источник, откуда вам стало известно имя террористки? И где вы приобрели боевые навыки и приёмы? Так, мелочи, конечно. Но они сильно портят ваш подвиг по спасению людей, Арония Викторовна.
— Чем портят? Я разве помогала этой террористке? Я сдала её вам в руки!
— Не скрою — всё было очень здорово и профессионально, — вздохнул Чунильский. — Я, признаюсь, поначалу был вами просто восхищён. Никогда не встречал среди гражданского населения таких девушек. Вот, думаю, замечательная девушка: спортсменка, умница и просто красавица! Просто Мата Хари какая-то! А что получилось? — с досадой посмотрел он на неё.
— Мата…кто? — не поняла Арония, мало интересующаяся историческими легендами.
— Та-ак, я вижу — толку нет: крепкий орешек! — пробормотал капитан. И, уже не слушая её, что-то чёркать на листочке в папке, стал сердито бормотать: — Та-ак! Сделать запрос в институт. Поднять архивы ЗАГСа. Направить ребят по адресу прописки. Родственников и соседей опросить… Эй, Костя! Уводи арестованную! — заключил он.
— Нет! Стойте! — воскликнула Арония. — Зачем — по адресу? Не надо никого опрашивать!
— Что, Арония Викторовна? Фиктивный адресок-то? И документы поддельные? — прищурился капитан. — Костя, подожди ещё! — махнул он вошедшему полицейскому. — Так. Слушаю вас. Рассказывайте всё подробно, Арония Викторовна!
Ну, подробно так подробно, Владислав Богданович. Конечно, начистоту рассказывать Арония была не намерена. Кто же ей поверит? Пробовала уже. Но в общем попыталась держаться недалеко от истины — не любила она враньё. А что делать? Надо — ради свободы. В самом-то деле — не доводить же бабулю до инфаркта? Она и в обморок упадёт, узнав об аресте единственной внучки. А тем более — об её участии в террористических бандформированиях. Надо было немедленно спасать бабулю. Да и себя заодно.
И она стала врать.
— Мой отец, Виктор Михайлович Санин, — начала Арония — пусть уж он простит её на том свете, — владел техниками казаков-пластунов. Не знаю уж, у кого он им научился. То ли знакомый, то ли родственник научил. А меня он им с детства обучал. Бабушка, Полина Степановна, об этом, наверное, ничего не знала, — несло её. — Эти люди, казаки-пластуны, были по сути настоящими ниндзя. Они могли проникнуть куда угодно,
— Пластуны? Что-то такое я слышал, но считал, что это легенды, — заинтересовался Чунильский. — И ты, то есть — вы, всё это умеете?
— Пока не знаю, — честно сказала Арония. — Раньше — да. Давно не практиковал-а, — снова споткнулась она. — Но сегодня, наверное из-за форс-мажорной ситуации, кое-что вспомнила из этого арсенала.
— А подробнее, — загорелись глаза у капитана.
Он, вроде, даже смотреть на неё стал мягче. Точно — повёлся.
— Всё началось в маршрутке, — немного увереннее продолжила Арония. — В какой-то момент я почувствовала опасность, идущую сзади. И пересела туда к этой женщине.
— Почему? Она как-то не так вела себя?
— Она была в прострации. И думала о сыне, которого у неё забрали, заставив совершить этот теракт в маршрутке. Ещё о муже, который подорвался на мине. Опасность взрыва исходила от сумки Боевой. Она была под воздействием каких-то психотропных веществ, а это очень опасно, если рядом бомба. Поэтому я и использовала удар в сонную артерию, введя её в бессознательное состояние. Ну, потом я заставила водителя остановиться и организовала эвакуацию людей. И тут частично пришлось применить гипноз. А иначе никак. Время было дорого. И уж очень все сопротивлялись. А там мог быть часовой механизм, хотя, вроде, я его не слышала. Но лучше перестраховаться, — заключила девушка.
— Шикарно расписано, Арония! — покачал головой капитан. — Как по писанному. Но вы ещё забыли рассказать о том, как обнаружили у террористки телефон, который весьма бережно достали из её кармана. Есть запись. Хотите сказать — вы о нём не знали? Или тоже интуиция?
— Да. И, к счастью, это был всего лишь телефон. Я боялась, что на ней будет пояс шахидки.
— Круто! Но всё равно не всё сходится, — усмехнулся тот. — Откуда вы знаете чеченский язык? Что даже мысли читаете.
— Чеченскому языку тоже научил отец, — вздохнув, заявила Арония.
— А отец зачем учил чеченский? Он что, служил в горячих точках?
— Нет, он узнал его от того казака, который научил его пластунским техникам. Заодно.
— Сложно. Не находите? — развёл руками Чунильский. — А вам-то, его дочери, он зачем? Опять же — заодно?
— Если б я была такая хитрая, как вы считаете, то не сказала бы вам имя той террористки, — немного вспылила Арония. — Зачем мне себя выдавать? Просто я хотела помочь следствию. Эта женщина не враг, а жертва.
— Ну, не знаю, не знаю, — постучал капитан ручкой об стол. И тут у него зазвонил телефон. — А? Да! Хорошо! — сказал он в трубку. И пояснил: Оказывается, там без меня уже съездили к вам домой, Арония Викторовна, и привезли сюда вашу бабушку, Полину Степановну. Придётся вам ещё немного подождать — пока мы с ней переговорим о вашем дельце, — заключил он, поднимаясь.