Дар
Шрифт:
– Они наградили их великим даром. Бессмертие - о нем можно лишь мечтать. Но этот величайший подарок остался неоцененным...
– Я не стал бы возмущаться, если бы они сами прокляли себя таким образом, как сделали это с нами, - прошипел разъяренный Кинн, которого надежно удерживала на месте рука сестры, не позволяя ему броситься на старика, слепо вертящего головой из стороны в сторону, словно он пытался рассмотреть говорившего, но у него ничего не выходило.
– Как Стражи связаны с гибелью источника?
– Зиберина вспомнила слова санейра, сказанные им на прощание. Он говорил, что здесь ее
– Мы?
– Кианна устремила на нее беспомощный взгляд, наполненный болью и затаенным страхом.
– Вода уходит из-за нас?
– Маги привязали жизни этих двоих к источнику, который издревле подпитывался могущественной магией. Ее было так много, что она с легкостью перенесла привязку, даже не заметив, что стала обеспечивать жизненной силой не только исток, но и Стражей. Эти воды даровали двум людям бессмертие.
– Такое вполне возможно, - вмешалась молчавшая до этого Хале, мрачно указывая на посох, все еще зажатый в левой руке старика, - они создали то, что маги называют замком. Это очень древняя и темная магия, о ней даже думать страшно, не то, что применять. Они заточили свои силы, исток и жизни Кинна и Киаанны в узкое пространство, ограниченное этим оазисом, заперев его с помощью магического ключа. Вот почему он так трепетно относится к этой деревяшке.
– Боится последствий?
– Предположила Зиберина.
– Он прекрасно о них осведомлен. Если ключ будет разрушен, все маги умрут.
– Что станет со Стражами, если мы откроем замок?
– Они вернутся к тому моменту, с которого все это началось. Бессмертие развеется, а освобожденная сила вернется в исток, чтобы продолжить питать его, как делала это всегда. Источник для нее всегда был приоритетным, ведь так хотел создатель этого оазиса. Маги лишь использовали ее, чтобы получить желаемое.
– Они умрут?
– Как и все смертные. Они проживут столько, сколько им отвела судьба, и отойдут в другой мир, как остальные. Но в их смерти магия уже не будет повинна.
– Мы снова станем людьми?
– Потрясенно выдохнула Кианна, не замечая, как с силой цепляется за брата, который, впрочем, тоже не замечал этого, слишком поглощенный разговором. Грудь Кинна тяжело вздымалась от волнения, его глаза лихорадочно сверкали.
– Да, у вас появится еще один шанс начать все сначала.
– Что станет с Советом?
– Да пусть они все передохнут, - зло выплюнул Кинн, недовольно косясь на сестру, - они это заслужили.
– Большинство просто лишатся магии, в наказание за содеянное. Сила не любит, когда ее используют в корыстных целях. Те из нас, кто с самого начала знал об этом заклятии, скорее всего, умрут. Сила просто выпьет их, чтобы восполнить истраченный запас...
– Почему-то мне нисколько не будет жаль никого из вас, - ядовито произнес Кинн, скорее выплевывая, чем произнося слова. Его сестра не разделяла его уверенности, но совершенно не сочувствовала магам, заслужившим наказания.
– Источник возродится после разрушения заклятия?
– Зиберина не хотела показывать свою боль Кианне или ее брату, прекрасно понимая, что они свой выбор уже сделали. И имеют на него полное право. Вот только невыносимо тяжело было сознавать, что люди, которых
– Да. Стражи становятся с каждым новым десятилетием более могущественными, поэтому исток начал иссякать. Ему не хватало сил, чтобы подпитывать их, а мы значительно слабее наших предков.
– Где ключ от заклятия?
– Холодно спросила Хале, вынуждая старика с силой и каким-то отчаянием прижать деревянный посох к впалой груди, прикрытой черным балахоном. Его жест сказал значительно больше слов, дав каждому из них понять, где именно стоит искать то, о чем спрашивала ведьма.
Зиберина не испытывала никакой жалости к человеку, который сидел перед ней. Она понимала, что на него наказание обрушится со всей силой, видимо, именно его предок и придумал все это, чтобы обезопасить себя. Да, Совет преследовал благородные цели, но никто не позволял им губить чужие жизни и использовать людей так, как им заблагорассудится. И то, с каким спокойным цинизмом этот старик носил с собой ключ от судеб неповинных ни в чем сестры и брата, заставляя служить орудием, еще больше убеждало ее в правильности принято решения.
– Как его уничтожить?
– Достаточно просто переломить эту деревяшку, - хмуро отозвалась Хале, опережая уже открывшего рот старейшину, - сила, скорее всего, заточена внутри. Уничтожив ключ, мы вскроем замок. Это намного проще и безопаснее, чем поиски других путей.
– Я сам сделаю это, - решительно произнес Кинн, вырывая руку из крепкого захвата сестры. Он подошел к старику, вцепившемуся в посох, с силой вырывая его из тонких морщинистых рук. Его глаза опасно сощурились, когда он рассматривал хрупкое и неровное дерево, в которое так долго была заключена его жизнь.
– Если вы уничтожите ключ, - проскрипел старейшина, прожигая взглядом мужчину, словно только сейчас обрел возможность видеть, - то лишите нас единственной защиты.
– Ошибаешься, мы останемся такими же опытными воинами, какими и были. Только шансы на победу у наших соседей значительно вырастут. До этого им не везло, ведь против нас в бою не выстоять никому.
– Вы не посмеете уничтожить то, что создали столько веков назад. Это - безумие...
– Безумным и жестоким было решение Совета, - ледяным тоном отрезала Кианна, - они не спросили нашего разрешения, поэтому и мы не собираемся спрашивать у тебя благословения.
– Вероятно, Совету пора перестать во всем полагаться на своих непобедимых воинов и начать действовать самостоятельно, используя силу, - слова Зиберины утонули в нарастающем гуле. Кинн, никогда не обладавший такой добродетелью, как терпение, просто переломил посох пополам одним легким движением.
Золотистое сияние густым туманным облаком вырвалось из примерно равных половин полого изнутри посоха, сплетаясь и поднимаясь вверх. Неясный шепот пронесся по комнате, словно тихий и ласковый ветерок. Ослепительная вспышка, появления которой никто из них не ждал, больно ударила по глазам, на мгновение ослепляя собравшихся...