Дар
Шрифт:
– Дыхание пустыни, - Зиберина не смогла сдержать улыбку, впрочем, оставшуюся незамеченной, когда серые глаза, пристально смотрящие на нее, недоверчиво сощурились. Воздух вокруг них действительно не безмолвствовал, наполненный каким-то шумом. Словно отдаленный шепот или тихая песня разливались над песчаными дюнами, поверяя неожиданным слушателям свои тайны. И сквозь этот шум отчетливо доносились до слуха легкие и приглушенные вдохи, будто кто-то огромный прилег за ближайшим барханом, удобно пристроив на него голову из-за отсутствия более удобной подушки, и заснул крепким и спокойным сном...
– Это какой-то обман, как миражи, -
– Не говори об этом варгатам, - весело хмыкнула Зиберина, с наслаждением вслушиваясь в шум, который понравился ей сразу, едва она попала в пустыню впервые. Его звучание успокаивало и убаюкивало ее, приглушая застарелую боль, переполняющую ее душу, забирая значительную часть себе, в безмолвной попытке помочь ей справиться с непосильным грузом. Только сейчас пески не пели приветственную и веселую песню, а печально и грустно рассказывали долгую историю, жалуясь и приглашая разделить гложущую их тоску.
Хале, казалось, ничего этого не замечала, сосредоточившись на том, что посылала в разные стороны тонкие импульсы, проверяя окружающую обстановку. Зиберина не смогла сдержать тяжелого вздоха, чувствуя, как ее начинает переполнять гнетущее беспокойство. Дурное предчувствие холодком скользнуло в душу, удобно устраиваясь в ней гибкой змейкой сомнения. А затем пришло спокойное осознание - она услышала и поняла то, что ей хотели сказать...
– Она боится...
– Кто?
– Опешила Хале, сбиваясь с заклинания, произносимого тихим шепотом. Голубоватое свечение, обволакивающее ее изящные пальцы, освобожденные от толстой перчатки, ярко вспыхнуло и угасло, рассыпаясь сотнями крошечных искорок. Она перевела взгляд на нее, удивленно и непонимающе моргая.
– Пустыня, - спокойно пояснила Зиберина, не отрываясь от едва заметно движущихся песчаных барханов. Ветер гнал их вперед, заставляя поторапливаться на встречу с широко раскинувшимся вдали оазисом, но сами они этого делать не хотели, предпочитая оставаться там, где лежали до этого.
– Смерть источников беспокоит и пугает ее...
– Ээээ, - Хале какое-то время бессмысленно тянула звуки, силясь выдать что-то умное, но затем сдалась. Она потрясла головой, словно хотела прочистить мысли и устремила на свою собеседницу совсем другой, сильно сомневающийся в ее нормальности, взгляд.
– Извечный баланс был нарушен. Оазис возник здесь в незапамятные времена, поэтому воспринимается пустыней как свое продолжение. Пески стремятся поглотить эти островки жизни, но это всего лишь видимость. Если бы они задались такой целью, от Варгата всего за пару дней мало что осталось бы. А сейчас источники, а вместе с ними и жизнь, медленно умирают...
– Ты... ты говоришь так, будто считаешь это место живым...
Зиберина присела, касаясь ладонью бесчисленных мелких песчинок, чей жар ощущался даже сквозь толстую кожу перчатки. На испещренной полосами и зигзагами поверхности четко проступили плавные линии, складывающиеся в гибкие змейки из струящегося песка, проворно подбирающегося к ее руке, словно напрашиваясь на ласку. Она с улыбкой провела ладонью по ним, лаская маленькие вихри, вырывающиеся на поверхность.
У Хале отпала челюсть... Это было заметно даже сквозь прикрывающую ее лицо ткань. Зиберина
– Здесь кипит жизнь, - она легонько коснулась пальцами струящихся от ее движения песчинок, указывая ладонью на землю у своих ног, - в глубине, под этими песками живут древние и могущественные создания, которые хранят пустыню и Варгат, создавая гармонию между жизнью и смертью.
– И ты...?
– Не озвученный до конца вопрос завис в воздухе.
– Мы встречались, - не стала отрицать Зиберина, с улыбкой вспоминая тот незабываемый случай, - я провалилась в зыбучие пески. В этой пустыне их очень много...
– Да, но не все они - двери, - насмешливо произнес бархатистый, красивый и музыкальный голос за ее спиной, - тебе же посчастливилось попасть именно в такой.
Хале подпрыгнула от неожиданности, резко оборачиваясь назад и посылая мощное заклинание в стоящего за ее спиной. Алая вспышка стремительно долетела на него, обрушиваясь сияющей лавиной... И стекла вниз, впитываясь в пески, словно потоки воды, не причинив ни малейшего вреда тому, кого атаковала ведьма.
Зиберина видела, что ведьма поднимает руку для повторного броска, но его не последовало. Она так и застыла неподвижно, расширившимися от удивления и страха глазами глядя на странное создание, иронично улыбающегося ей, склонив голову к хрупкому плечу. Тонкая, практически прозрачная фигура, словно сплетенная из голубоватого сияния, лишь отдаленно напоминала человеческую, сохранив общую форму, немного видоизмененную. Костяные наросты, напоминающие чешуйки, покрывали все тело от крошечных шестипалых ступней до высокой шеи. Огромные глаза с вертикальным зрачком, пульсирующим золотистым пламенем, насмешливо смотрели на них. Широкая улыбка появилась на тонких, бескровных губах, обнажив ряды белоснежных острых зубов, показывая, что реакция ведьмы забавляет это чудное создание.
– Ты вернулась, как я и обещал, - красивый голос с многочисленными плавными и звонкими переливами разлился в воздухе, хотя губы заговорившего оставались закрытыми. Для того чтобы общаться, им не нужно было задействовать голосовые связки.
Серые глаза Хале потемнели и увеличились в размере, став просто огромными. Она смотрела на неизвестное создание с таким видом, словно отказывалась верить тому, что все это происходит на самом деле. После его слов она не сдержалась, пробегая быстрым взглядом по высокой, хрупкой фигуре, пытаясь определить, кто же перед ней. Зиберина понимала ее, ведь духи пустыни, санейры, были лишены половых признаков. Внешне не было никакой возможности определить, кто стоял перед тобой, пока они сами не заговаривали о себе в определенном роде.
И обладали редким даром, нет, не предвидения, как можно было подумать из его слов. Санейры не были провидцами, но обладали редким даром - они видели будущее и знали о нем все.
– Верно, спустя столько лет мы снова встретились.
– Время для тебя, как и для меня, не имеет никакого значения, - по губам санейра скользнула легкая тень улыбки, а огромные глаза ослепительно вспыхнули, - оно протекает незаметно и естественно, как плавные воды большой реки мимо вековых деревьев.
– Но оно играет решающую роль для тех, у кого его не так много в запасе.