Дар
Шрифт:
Оглушенный Ильнар не видел клыков оборотня, он просто знал, что через мгновенье эти клыки разорвут в клочья и его кольчугу, и грудь под ней, и все, что еще уцелело в этой груди. Это было озарением, подобным вспышке молнии. Вспышке, осветившей всю прожитую жизнь воеводы и подарившей ему, наконец, долгожданный покой. Ильнар, удивившись мимолетно сам себе, успел еще пожалеть о том, что сумел познать этот покой всего за мгновенье до смерти. Но теперь было уже все равно, оставалось лишь немножко подождать…
Однако смерть не спешила коснуться воеводы.
Его безумный
Ратники обнажили мечи и бросились вперед, туда, где сгусток темноты терзал тело их командира. Один из них, тот, что шел сразу вслед за воеводой, хрипло вскрикнул, попытавшись издать боевой клич, и почти наугад метнул в темноту копье с посеребренным наконечником. Ответом ему стал оглушительный рев, от которого дрогнули листья на деревьях.
Ратники замерли, будто налетев сходу на невидимую стену. А дальше…
Рев оборотня привел оглушенного воеводу в чувство и вернул ему способность видеть и слышать окружающее. Не очень ясно, но все таки… Отброшенный ударом оборотня Ильнар умудрился приземлиться точнехонько в покинутый обитателями муравейник, и теперь, пребывая в полусидячем положении, мог без труда обозревать освещенное бледным лунным светом поле боя.
Обострившееся на пороге смерти зрение позволило Ильнару разглядеть, как навстречу его замешкавшимся на мгновенье ратникам метнулась огромная неправдоподобно-черная туша. Казалось, что лунный свет, коснувшись шкуры оборотня, тонет в ней, как брошенный в омут камень. Воевода так и не понял, был ли этот оборотень похож на того, кторого ему «посчастливилось» увидеть в детстве, или нет. Сейчас ему почудилось, что на его ратников бросилась сама ожившая темнота.
Время для Ильнара тянулось невообразимо медленно. Он видел какое-то неясное движение. Один ратник упал, второй отлетел в сторону. Слуха воеводы достиг звук глухого удара… Звонкий треск рвущейся кольчуги… Стон… Булькающий предсмертный хрип…
Оборотень пронесся сквозь ратников и, вскочив на скалу, на мгновенье замер в неподвижности. Теперь он был весь на виду, освещенный льющимся с небес призрачным лунным светом. И все же воевода так и не смог увидеть ничего, кроме горящих желтых глаз и смутно белеющих клыков в ладонь длиной.
Уцелевшие ратники — двое из десяти! — медленно пятились от застывшего на скале оборотня в сторону воеводы. Ильнар рванулся было им на помощь, но нестерпимо острая боль в груди свалила его обратно на землю. Воевода закашлялся и почувствовал, как рот наполняется горячей кровью.
Оборотень злобно заворчал.
Ведун сломя голову мчался через лес, перескакивая через овражки и поваленные
Ведун понял, что опоздал, за мгновенье до того, как услышал сдавленный вскрик. Ни глаза, ни уши, ни нос не успели еще ничего ему сказать, а он уже всей кожей ощутил накатившую волну чужого страха, волну жуткого, цепенящего ужаса и понял: впереди смерть.
В следующее мгновенье ночной лес вздрогнул от дикого рева.
Ильнар краем глаза заметил в лесу в стороне от тропы короткий зеленоватый проблеск. В следующее мгновенье на тропу одним прыжком выскочил ведун с обнаженным мечом в руке.
Схватив свободной рукой одного из ратников за шиворот, ведун легко, словно котенка, отбросил здорового мужика в сторону.
Оборотень, не издав больше ни звука, взвился в воздух. Ильнар хотел крикнуть, предупредить, но не смог даже набрать в грудь воздуха.
Ведун успел точным пинком отправить в заросли второго ратника, а вот сам увернуться не успел…
Ильнар видел, как оборотень черной тенью обрушился на ведуна и припечатал того к земле. Колдовской меч, сверкнув зеленоватой зарницей, отлетел в сторону. Воевода решил уж было, что ведуну конец, да только оборотень не подрассчитал силу прыжка — опрокинув ведуна, он не смог удержаться над его телом и кубарем пролетел дальше по тропе.
Ведун мгновенно вскочил на ноги и, пошатываясь, развернулся лицом к врагу. Да только что ж сделаешь голыми-то руками против оборотня? А тот уже подобрался, напружинился, изготовившись к новому прыжку.
И вдруг… Ильнар не поверил своим глазам: в кустах мелькнул что-то светлое, ведун как-то странно махнул навстречу проблеску левой рукой, и вот уже в этой руке зажат знакомый мерцающий колдовским светом клинок. Тот самый, который только что отлетел далеко в кусты. Что за…
Додумать воевода не успел. Оборотень прыгнул, но на этот раз ведун был готов и во всеоружии. Ильнар уже почти увидел, как светящийся клинок рассекает плоть летящей на ведуна тьмы… Кусты за спиной у ведуна вздрогнули и над тропой у самой земли мелькнуло что-то длинной и толстое.
Ильнару довелось однажды увидеть выловленного приморскими рыбаками огромного спрута — жуткое страшилище! Та штуковина, что мелькнула сейчас над тропой, была удивительно похожа на его щупальце.
…Потом воевода приходил на это место днем. Там, где ведуна сбило с ног вынырнувшее из зарослей «щупальце», у самой тропы росло недоброе «черное» дерево. В одном месте у ствола земля была взрыта так, будто… будто дерево пыталось выдернуть из земли один из своих корней! Ильнару не очень в это верилось, но, подумав, он все же дал своим людям команду срубить странное дерево. Но это было потом…