Дар
Шрифт:
Последние слова Гнат договаривал с видимым трудом, вяло ворочая непослушным языком и с трудом разлепляя закрывающиеся веки.
— А ты все ж таки поспи, — совершенно трезвым голосом посоветовал ведун.
Ратник, будто подчиняясь приказу командира, уронил голову на траву и затих.
— Все поспите, — в голосе ведуна прорезались стальные нотки. — Только недолго, — он глянул на солнце. — До полудня. А потом просыпайтесь с ясными головами да идите по своим делам. Все у вас сегодня утром было тихо да спокойно. Ничего странного вы в лесу не видели, никого не встречали. Выпили чуток,
Ведун посидел, глядя на спящих ратников, потом легко поднялся на ноги и с наслаждением потянулся. На тряпицу присела желтогрудая печужка. Косясь черным глазом на ведуна, она клюнула пару хлебных крошек, потом перепорхнула поближе к салу.
— Кыш! — громким шепотом приказал ведун и махнул рукой. Пичуга испуганно пискнула и, вспорхнув с тряпицы, скрылась в ветвях.
— Кр-рошек пожалел? — резким насмешливым голосом поинтересовался кто-то из-за спины ведуна. Тот оглянулся через плечо. Поодаль на взгорке, на тонкой березовой ветке, как на качелях, раскачивалась большая черная пицца, похожая на ворона.
— Сало-то соленое, — спокойно пояснил ведун. — Наклюются, передохнут все.
— Птичек пожалел? — все так же насмешливо каркнула птица. — Похвально.
Ведун, не обращая внимания на насмешки, наклонился и завернул остатки сала в уголок тряпицы, оставив на виду раскрошенный хлеб. Потом взобрался на пригорок и остановившись на вытянутой руке с интересом посмотрел на птицу.
— Вот, значит, вы какие, враны, — с усмешкой сказал ведун. — А я уж думал, ты не покажешься, так и будешь шпионить издали.
— Я не шпионю, — птица озорно сверкнула черным глазом. — Я наблюдаю.
— А-а-а, — не переставая улыбаться, протянул ведун. — Ну так это же совсем другое дело! Давненько не было видно вранов в людских землях. Чего вдруг решили наведаться?
— Времена изменились, — уклончиво ответила птица.
— Это точно, — кивнул ведун. — Слышу любимую речь жрецов. Похоже, вы так и остались с ними в близких друзьях. Однако слышал я, будто твое племя, покинув Тридолье, откочевало на восток. Туда, откуда, если верить жрецам, как раз и идут все изменения времен. Так скажи мне…
— Крарр, — вставила птица.
— Скажи мне, любезный Крарр, уж не те ли самые приснопамятные Повелители Ужаса послали тебя за нами… наблюдать?
— Враны никогда не были врагами людям, — жестко отрезала птица.
— Времена изменились, — пожал плечами ведун. — Ты сам сказал!
— Ты мне не доверяешь?
— А какая разница? Если тебя послали шпионить, ты все равно будешь это делать, независимо от того, верю я тебе или нет. И помешать тебе в этом я вряд ли смогу. Хотя… — ведун смерил птицу задумчивым взглядом. — Разве только взять да и свернуть тебе прямо сейчас шею?
Птица беспокойно переступила лапками.
— Но, поскольку вина твоя не доказана, делать я этого не буду, — снисходительно закончил ведун. Вран пренебрежительно каркнул.
— Да и нет у меня, по счастью, никаких таких особенных секретов, кои могли бы заинтересовать слуг Сумрака.
— Увер-рен?
— Вот теперь засомневался, — ведун с улыбкой покачал головой. — Ну раз такое дело, и сам ты будешь с востока,
Вран красноречиво указал мощным клювом на похрапывающих ратников.
— Они ничего не слышат, — успокоил его ведун. — Можешь говорить совершенно спокойно.
— Нет, — чуть помедлив, отрезала птица.
— Что так? — удивился ведун. — Тайна? Или сам ничего не знаешь? А то ведь кто-то вот только говорил, что он-де людям не враг!
— Потому и не скажу, что не враг, — спокойно ответствовал вран.
— Это как же прикажешь тебя понимать?
— А так и понимай, как говорю. Нечего без нужды лихо кликать. Много есть в этом мире странных и страшных сил. И многие из них не имеют пока над людьми власти лишь потому, что те не дали им еще никакого названия. На счастье ли, на беду ли, но так уж устроен ваш, людской мир: пока что-то в нем не названо, нельзя доподлинно сказать, существует оно или же нет. Так и не буду я вам имя для очередной беды подсказывать да приход ее торопить. Своими-то глазами посмотрите — может, еще по-другому, не так, как я, все увидите.
— Мудро, — чуть подумав, заметил ведун, пряча лукавые огоньки в глазах. — Тебе бы с княжеским жрецом, с Инциусом дружбу свести. Чую, заговорили бы вы друг дружку до полусмерти!
— А вам, ведунам, волю дай, так вы весь мир на смех поднимете, — неодобрительно прокаркала птица.
— Так, может, так оно и лучше? Посмеются люди, глядишь, и забудут очередной беде название придумать!
Ведун усмехнулся и побрел напрямки через лес, направляясь в сторону деревни. Не забыв перед этим качнуть ветку, на которой сидел вран. Чуть не свалившись наземь, птица распахнула широкие крылья и сердито раскрыла клюв. Когда ветка успокоилась и перестала раскачиваться, вран взмахнул крыльями и полетел вдогон за ведуном. Пролетев у него над головой, Крарр увернулся от толстой ветки и присел на торчащий на пути ведуна пенек.
— А ты, как я погляжу, колдун, — заметил он, когда ведун приблизился.
— С чего ты взял? — удивился тот.
— Ну как же? Вон сколько выпил — и ни в одном глазу! А я вообще-то думал, что ведуны хмельного в рот не берут.
— Точно, не берут, — согласился ведун, останавливаясь. — Но не потому, что нельзя, а потому что сами не хотят. Как сказал один неглупый человек: пьянство — это добровольное сумасшествие. Кому-то это по нраву, кому-то нет. Каждый выбирает сам.
— А ты что выбираешь?
— Я случай особый. На меня хмельное попросту не действует. Такова уж моя природа и тяжкий рок! — нарочито скорбно закончил он.
— То-то я и смотрю, — негромко проговорила птица. — Ну, а ратники?
— А что ратники?
— Только не говори мне, что они заснули от трех кружек медовухи на брата! — насмешливо проговорил вран. — Этих мужиков и жбаном-то не свалишь. Ясное дело, без колдовства не обошлось!
— А ты видел когда-нибудь, как ласка охотится на зайца? — неожиданно спросил ведун. — Прыгает перед ним, скачет, как полоумная, а тот нет, чтоб от смерти бежать, сидит, как пришибленный, покуда охотница загривок ему не прокусит. Так что, ласка это по-твоему, тоже колдовством берет?