Дар
Шрифт:
Гнат допил свою кружку, пролив немалую долю мимо рта, вытер губы рукавом. Взял было кусок сала, но, подумав, скривился и бросил его обратно на тряпицу.
— Ну, а что дети-то княжеские? Чудят или как?
— Да уж и не знаю, что сказать, — поколебавшись, признался Гнат. — Княжна как будто обычная девчонка. Поменьше была, так с деревенской ребятней запросто бегала. Такая же, как и все, разве только чувствительная чересчур: палец порезанный увидит, и чуть не в обморок падает. Теперь-то, конечно, подросла, все больше в замке сидит — вышивает, или еще там чего. Скучает, в общем. Жениха-то ей
— А вот княжич… Хороший он, вроде, парень, уважительный, серьезный… да только не такой, как все! С пацанами в детстве дружбу не водил, все больше возле жреца терся. Теперь-то, конечно, дружить ему в наших краях не с кем — гусь свинье, знамо дело, не товарищ. Разве вот только с Владом, десятником нашим, они вроде как на короткой ноге. Так спросишь, бывало, у Влада, как там молодой князь по части девок — тот все молчит да отшучивается. Да и от баб деревенских ничего такого не слыхать, а уж они-то все про всех знают! А тут — тишина. Спрашивается: с чего бы? Что такого в том, что молодой здоровый парень по девкам бегает? Вот ежели, конечно, он не бегает, тогда да — дело другое. Опять же: хмельного княжич в рот не берет, силой да удалью с парнями из дружины мериться не выходит, к оружию его не тянет — это в его-то годы! Говорят, правда, учит его жрец какому-то своему тайному бою, да только мне в это верится слабо. Вот и получается, как ни крути, что с молодым князем не все ладно…
— А я вот слыхал, — медленно заговорил ведун, — что того кузнеца, на которого… первое нападение было… Ну, в общем, Отмир с княжной тоже там были, когда его нашли?
— Точно! — важно кивнув, подтвердил Гнат. — Так все и было. Сам видал!
— Да ну? — вяло встрепенулся ведун. — Ну и как оно все?…
— Да его, считай, что Илана и нашла. — начавший уж было клевать носом ратник немного взбодрился под пристальным взглядом ведуна. — Мы-то с мужиками неподалеку были, в дозоре, значит, вдруг слышим — визг, будто режут девку. Ну, мы туда! А там — княжич, а на руках у него сестра, Илана, значит. Сама без чувств, белая, как снег… мы поначалу-то не разобрали, что к чему, а уж как углядели… — Гнат, поморщившись, покачал головой. — Не мудрено, что девка в обморок грохнулась, меня самого-то чуть на изнанку не вывернуло!
— А чего так-то? — невзначай уточнил ведун.
— «Чего так-то»! — беззлобно передразнил Гнат. — Видал бы ты, что от кузнеца нашего осталось, так не спрашивал бы! Да еще вонища эта… Кислятиной какой-то так перло, что аж глаза слезились!
— Кислятиной, говоришь? — со вздохом пробормотал ведун. — Говорят, обглодали его сильно, кузнеца-то?
— Сильно — не то слово, — угрюмо пробурчал ратник. — Изжевали так, что целой косточки не осталось! По клочкам одежды только и опознали.
— А чего его ночью в лес-то понесло?
Гнат пожал плечами.
— Жена говорит, вроде выпил он с вечера, полаялись они там чего-то, ну он и вспылил, дверью хлопнул. Она-то, дура, думала: проветрится — вернется, ан вон как все вышло…
— А дети княжеские как в лесу оказались? —
— Дык часто по лесам окрестным вместе разъезжают! Вроде как прогулки у них. Развлечений-то здесь для господ — никаких. Ну и вот… Бабы деревенские, из тех, что постервозней, конечно, мелют языками почем зря: мол, неспроста такие прогулки, и вроде как у княжича с княжной что-то там… — ратник неопределенно покрутил пальцами. — Тьфу! Типун им на язык!
— И ведь не боятся одни по лесу разъезжать, — задумчиво заметил ведун.
— А чего бояться-то? — удивился Гнат. — Они ж далеко от замка не отъезжают. А здесь, даром, что Глухолесье, места у нас спокойные… Были до недавних пор, — помрачнев, уточнил ратник.
— Ну, а потом что было? Когда кузнеца-то нашли?
— А ничего, — ратник кое-как изобразил пожимание плечами. Было видно, что борьба с хмельной сонливостью отнимает у него все больше сил. — Илану княжич сразу увез в замок. Говорят, она потом неделю из своих комнат не выходила — все в себя прийти не могла, чуть не заболела.
— А Отмир?
— Княжич? Он потом вернулся. Пока жреца не было, все вокруг ходил, а потом долго еще на корточках… рядом сидел. Чего разглядывал — непонятно…
— Слышь-ка, — Гнат поманил ведуна пальцем и продолжил громким шепотом: — А ты в нем, в княжиче нашем, ничего такого… — ратник попытался придать лицу многозначительное выражение. — Не учуял? Может, это он и есть…?
Несмотря на количество выпитого, озвучить свою опасную догадку до конца ратник все же не решился.
— Может, — раздумчиво кивнул ведун. — А может, и нет. Не бери ты лучше этого в голову. Не твоего ума это дело.
Ратник медленно моргнул и вяло покрутил головой.
— И то правда, — тихо пробормотал он. — Что-то и меня сморило. Узнает воевода…
— И что, коли узнает? — ведун, как это ни странно, с каждой минутой становился все трезвее и трезвее.
— А ничего! — ратник вызывающе тряхнул головой и, насколько это было возможно в лежачем положении, выпятил грудь. — Не боюсь я его! Па-адумаешь!.. Воевода наш, если хочешь знать, трус. Угу-у… — ратник выпятил нижнюю губу и покивал. — Это молокососам он может зенки замылить, а нас, тертых калачей, на мякине не проведешь. Телом-то он крепок, а вот духом хлипковат. Оттого, видать, и хочет перед всеми героем себя выказать.
— И получается? — полюбопытствовал ведун.
— Ш-што? — удивился ратник, не без труда отыскав разбегающимися глазами лицо собеседника.
— Ну, героем себя показать.
— А то! Не зря ж его воеводой-то поставили! А только страх-то все равно его гложет. Не сумел он его извести…
Ведун улыбнулся.
— Ну так ведь тот, кто совсем страха не ведает, тот скорее дурак, а не герой. А герой-то как раз тот и есть, кто страху своему воли не дает и обуздать его умеет.
— Ну да, — согласился ратник через пару минут. — Вот я и говорю: встряхнуться мне надо. Засыпать-то нельзя…