Дар
Шрифт:
Шутку по поводу проведенных дней и ночей с доктором оцениваю скромной улыбкой. Тело пробивает легкая дрожь. Доктор вроде бы все разложил по полочкам, но отчего-то меня не прельщает перспектива позировать на камеру. Но с другой стороны я понимаю, что без рентгена не обойтись. Да, собственно, какая разница, чего мне бояться, если ампутация это лишь шаг на пути к смерти? Я просто хочу покинуть этот мир в том же виде и с тем же набором конечностей, с которым появилась в нем. Даже если фотографии крылатой девушки просочатся в интернет, это не сможет никак повлиять на ее жизнь, так как она уже будет мертва.
– Хорошо. Можете фотографировать меня, но пообещайте прежде кое-что?
– На лице доктора нарисовался знак вопроса.
– Вы будете держать свое обещание не сливать все в сеть хотя бы дней сорок от дня моей выписки.
– Откровенно говоря, не совсем вас понимаю, но обещаю что даже через сто дней, и через тысячу, не поступлю не по совести.
– В таком случае, где мне встать и что сделать?
– Вам делать абсолютно ничего не придется, а встать вы можете где угодно, вот только… вы должны избавиться от одежды.
– Да, конечно.
В этой клинике, словно в любой уважающей себя гостинице, полотенца, халат и тапочки выдают всем пациентам. Торопясь сюда попасть, я не позаботилась о собственном гардеробе, прихватив с собой только самое необходимое - нижнее белье, носки, да пару маек. С момента моего здесь пребывания я охотно сменила джинсы и футболку, в которых приехала, на удобный халат. Поэтому, исполнить просьбу доктора Шульца мне проще обычного.
Легким движение руки тяну за один конец пояса, и халат распахивается. Еще одно небольшое усилие, и он оказывается на моем кресле.
За всю жизнь мне не часто доводилось обнажаться перед мужчинами. Макс был третьим и последним, кто видел мое тело полностью нагим. Перед доктором я стояла в нижнем белье, но под его пристальным взглядом чувствовала себя более голой, чем когда-либо.
Руки непроизвольно ложу на грудь. Разворачиваюсь спиной к доктору.
– Сара, вы можете стоять на месте, я сам выберу нужные ракурсы. Вы, пожалуйста, просто расслабьтесь. Это не отнимет у нас много времени.
По-настоящему расслабиться мне так и не удалось, но доктор не обманул - на сам процесс ушло не более тридцати минут. Это заняло бы еще меньше времени, если бы крылья шли на контакт. Мне едва удавалось заставить их расправиться либо улечься. Доктор молча продолжал щелкать, меня же эти два отростка доводили своим поведением до крайней степени отчаяния. Как же я рада, что совсем скоро я больше не буду таскать их на себе.
– Надеюсь, у вас имеется хотя бы пара приличных кадров, - набрасывая на себя халат, виновато шепчу я.
– Можете не сомневаться.
– Доктор доволен, и практически не отрывая взгляда от своего айфона, присаживается в кресло.
– Сара, простите за навязчивость, но не могу вам не предложить хорошенько подумать о своем желании избавиться от них. Они прекрасны. Подобной красоты я не видел никогда в жизни и вряд ли когда-то увижу, снаряд не попадает в одну воронку дважды. Посмотрите, - доктор протягивает мне свой гаджет, - разве они не божественны? Разве вы не божественны?
На экране вижу свой профиль и-и-и… меня восхищает тот образ, который транслируют мне мои собственные глаза. Доктор прав, Макс был прав - ОНИ шикарны. Моя спина в их власти выглядит
Возвращаю айфон хозяину. Смотреть долго на собственные снимки нет сил. Я должна ненавидеть ИХ, а не любоваться ИМИ.
– Надеюсь этого вам достаточно, чтобы хорошо изучить мой скелет и понять как действовать, когда я буду лежать на операционном столе.
Доктор ухмыляется.
– Я тоже на это надеюсь. А еще, я буду молить бога, чтоб у меня не дрогнула рука избавлять вас, да и мир, от подобной экзотики. Сара, если ничего не изменится, операция состоится уже послезавтра, так что у вас остается не так много времени изменить свое решение, а у меня - услышать не первый, но очень желанный отказ от моих услуг.
– Я не передумаю.
– Доктор видит только одну сторону моей «медали», а я не горю желанием поворачивать к нему другую. Стою, сунув руки в глубокие карманы пушистого халата.
– Рентгеновские снимки вы будете делать тоже не покидая кабинет или как?
– А вы видите здесь аппарат?
– Доктор неохотно отрывается от своего телефона, опуская его в карман халата, тяжело выдыхает и дарит мне ироничную улыбку.
– Простите, за подобный юмор. Нет, Сара, фотографии ваших внутренних органов и скелета мы будем делать в другом месте. Так что прошу следовать за мной.
Рентген отнял у меня еще пять минут времени и на сегодня это были все процедуры. Больший остаток дня был полностью предоставлен мне: хочешь - валяйся на кровати, хочешь - гуляй в сквере, а если есть желание - вообще на несколько часов можешь покинуть клинику.
Выбираю первый вариант, с той лишь разницей, что валяться решаю не в кровати, а в полюбившемся кресле. Стаскиваю с постели мягкий плед, хорошенько в него заматываюсь и уютно устраиваюсь.
Смотрю в окно - на улице который день подряд царит солнце. Зелень вокруг молодая, сочная, почти ядовитая. В мире все только наладилось, а у меня…
Становится безумно грустно. Понимаю, что начинаю жалеть себя, чего никогда в жизни не позволяла себе прежде, разве только последние несколько недель. Понимаю, что последние события превратили меня в размазню. Былые победы на льду, кажутся далеким сном. Незаметно будто ныряю в свое сиротское, но беззаботное детство, вспоминая самые первые победы и поражения. Не все в моем спортивном прошлом было гладко. Мне часто приходилось превозмогать боль и отчаяние, разбивать колени, недосыпать, недоедать, перемерзать, ненавидеть спорт, но подниматься и идти дальше, быть сильной и упорно следовать к победе. И я побеждала. Неоднократно побеждала. Но это было в прошлом. Сейчас мне не нужны победы, я готова сдаться. В этот раз мир или судьба, быть может рок, взяли надо мной верх. Я смиренно уступаю первенство смерти.