Дар учителей
Шрифт:
Учёба закончилась неожиданно быстро. Любовь прошла, потом пришла вторая, третья, потом Николай уже не считал хоровод красавиц вокруг за любовь. А карьера – карьера рухнула не так давно, когда по миру распространился вирус.
Николаю стало грустно. Рядом плюхнулся возбуждённый Ворон.
– Вот я был дурак, что раньше не попробовал такую стрельбу. Очень завлекательно! – через противогаз прокричал Ворон. – Клён велел выдвигаться, пошли. Сказал, чтобы мы в свободное время осваивали этот спорт охотников. А ещё он покажет, как работать с бумерангом.
На следующее
– Кондор, я Раменки. Приём, – вдруг прервал его размышления позывной. – Как слышишь меня? Приём.
– Раменки, я Кондор! Слышу тебя хорошо, – отозвался Кондор. – Подтвердите точку встречи.
– Кондор, встреча в согласованной точке отменяется. Груз для вас оставили в запасной точке. Ориентир два флажка. Как понял меня? Приём.
– Понял тебя хорошо. Сообщите, что случилось? – Кондор озвучил жесты, которые уже давно подавал ему Макс.
– На Раменки произошло нападение, стягиваем войска для отражения.
– Как полагаете, отобьётесь?
– Отобьёмся. Конец связи.
– Все слышали? – вышел в эфир Макс. – Кондор, свяжись с Клёном, скорректируй полёт.
– Кондор – Клёну. Приём, – переключился Кондор на частоту бункера.
– Слышу тебя, Кондор, – отозвался Клён.
– У нас изменение маршрута. Раменки сообщают, что оставили груз в запасной точке. С места встречи ушли из-за ЧС.
– Следуйте в запасную точку. Будьте осторожны. Ваше главное задание – подтвердить сотрудничество со «студентами». Остальное по плану.
– Яволь, команданте, – откликнулся Кондор, потянул ручку управления, заставив «Крокодил» повернуть вправо и уйти вверх, взяв курс на Воробьёвы горы.
– Кондор, ты кто по национальности? – спросил Макс.
– Трудно сказать. Если мать шведка, отец австриец, а ребёночек большую часть жизни прожил в Пакистане, кем он будет? – вопросом на вопрос ответил Кондор. – Я – дитя мира. Но по паспорту – россиянин. В прошлой жизни – коммерческий директор ООО «Виллар».
– И как же ты, коммерческий директор, знаешь и умеешь многое из того, о чём даже не догадывается большинство военных? – включился в беседу Ворон.
– Да, судьба меня так бросала, что я многое умею, а ещё больше знаю. И повоевать мне пришлось. Против Коалиции на стороне Талибана и против «Хизбаллы», и в тюрьме я сидел. Оттуда меня и выручил Клён, определил учиться, а потом дал работу в России. Так что я такой же русский, как Элькин, или Дуче, или бывший шеф Макса. Что, над рекой? –
– Давай.
«Крокодил» на бреющем полете пошёл над Москвой-рекой. Николай увидел в реке множество мутантов. Они быстро плыли вдогонку за вертолётом, что-то крича.
– Ворон, Колода, работаем! – отдал команду Макс.
– Вот вам, милашечки, сейчас приготовлю завтрачек. Вот форшмак, а вот ростбиф, – ласково приговаривал Ворон, нажимая на гашетку пулемёта. – Вот так, ребятки, сейчас и позавтракаете, чтобы не отвлекаться на пустяки. Мы невкусные. Не надо за нами гнаться, и «студентиков» оставьте в покое. Они станут вкусными, только когда мутируют.
– Второй круг над набережной, – отдал приказ Макс.
Вертолёт, поднявшись чуть выше, развернулся и заскользил над Воробьёвской набережной. Застучали пулемёты. Николай видел, что многие мутанты переключились с самого вертолёта на трупы. Они бежали по набережной, кидались в воду, захватывали мертвые тела, выволакивали их на набережную и начинали рвать зубами. Тут же между ними вспыхивали драки за обладание более упитанными телами и лучшими кусками. Пулемёты продолжали косить тех, кто только что терзал соседа, его хватали и начинали рвать другие. Николая затошнило, и он отвернулся от окна, переключив внимание на Липу, которого, по инструкции, должен был контролировать. Липа сидел и меланхолично смотрел в окно. Потом вдруг взглянул прямо в глаза Николаю:
– Если я мутирую, обещай пристрелить меня сразу же, – произнёс он. – Обещаешь?
– Обещаю, – ответил Николай, проглотив ком, застрявший в горле.
Вертолёт взял курс на спортивный комплекс МГУ.
– Сделай круг над Главным зданием, пусть удостоверятся, что это мы, – предложил Макс.
Кондор, набрав немного высоты, повёл вертолёт по кругу. Николай смотрел в окно. Ботанический сад не изменился. Там и сям среди зелёно-жёлтой листвы деревьев яркими пятнами выделялись оранжевые, багряно-красные, жёлтые и белые пятна клумб. В саду, как будто ничего не произошло, продолжали цвести осенние цветы. Яблони склоняли ветки под небывалым урожаем яблок. Красными гроздьями пылали кусты рябины.
На фронтоне секторов В, Ж и Д, обращённых к ботаническому саду и на Москву-реку, видны были следы пожаров. Окна были выбиты, а светлый кирпич здания закопчён. Со стороны улиц Лебедева и Ломоносова следов пожара не было. «Оно и понятно. В наших секторах жили в основном аспиранты. Может, и моя квартира цела ещё. А если поговорить с Максом и сгонять, взять кое-что?» – задумался Николай.
«Крокодил» тем временем завершил облёт, зависнув над спортивным стадионом. Все прильнули к иллюминаторам и высматривали сверху флажки.
– Вон они, – показал рукой направление Липа.
Вертолёт стал снижаться, стараясь подсесть как можно ближе к флажкам. Когда до земли оставалось несколько метров, всем стало видно, что флажки представляют собой две красные тряпки, завязанные на поваленных футбольных воротах. Под воротами стоял ящик.
– Работаем, – произнёс Макс.
Липа открыл дверь вертолёта и спрыгнул на землю. Ворон и Леший, спрыгнув следом, стали подхватывать передаваемые из вертолёта ящики и рюкзаки. Ворон помог Николаю надеть на спину рюкзак, подхватил второй, накинув его на одно плечо.