Дар страны Мидос
Шрифт:
— Да… Да, вы совершенно справедливо ждете объяснений.
Он встал и взял из лаковой коробки сигару. Предложил Макару, но тот предпочел свои сигареты — у него было в запасе несколько пачек.
— Итак. Я являюсь научным руководителем ряда проектов.
— То, что я увидел — не поддается восприятию, — искренне признался Макар.
— Ну, почему же не поддается, — засветился Брэд. — Просто вы пока не совсем готовы… Видите, как верно я поступил, дав вам заранее ознакомиться с нашими достижениями. Теперь разговор сразу будет предметным. А то, поначалу, боюсь, вы бог весть что о нас подумали.
—
Профессор кивнул, выпуская дым.
— Хочу отдать должное вашим нервам и чувству собственного достоинства. Не каждый так сдержанно, без истерик переносит собственное похищение.
Макар, сглотнув, смотрел на Брэда. То, что было очевидно, но до сих пор прикрыто фиговым листком недомолвок, теперь высказано в лицо. Брезгливое отчуждение сковало Бережного, в ответ на что взгляд профессора растаял.
— Не реагируйте так… Может, по форме ваша доставка сюда и выглядела несколько брутально, но это необходимая перестраховка, для вас нет никакой угрозы… Вобщем, объясняю суть. Здесь проводятся строго засекреченные целевые исследования, под эгидой влиятельных международных сил. Нам было поручено объединить лучших ученых планеты — я вижу, вам лестно — и осуществить некоторые жизненно важные для человечества проекты… Это пока все, что я вправе вам рассказать… Так вот, вы будете работать с нами. Мы не спрашиваем вашего согласия и не оставляем вам выбора — насущность проблем требует жесткой мобилизации всех творческих резервов цивилизации. Гарантирую: ваше будущее, как в материальном, так и в научном плане — обеспечено.
Макар рассеянно глядел на модель ДНК на столе.
— И как долго это продлится?
Профессор пожал плечами.
— Не знаю. Сколько потребуется.
— И я буду отрезан от внешнего мира?
— Да.
— Но, извините… У меня есть родные, друзья… А личная жизнь?
— Увы, но все ваши внешние контакты будут сведены к минимуму. По крайней мере, первое время. Те, кто прожил здесь прилично и хорошо себя зарекомендовал — они периодически встречаются со своими семьями. Это хлопотно, но мы понимаем необходимость общения с близкими. Так что наберитесь терпения… А вопросы вашей личной жизни мы уладим, не волнуйтесь. Кстати, как вам Мадлен? По-моему, довольно интересная самочка.
«Вот попал…» — стучало, как молотком, в голове Макара.
Единственным препятствием к бунту было осознание грандиозности открытий, сделанных этими секретчиками.
— Мистер Брэд, вы работаете в рамках программы «Геном человека»?
Брэд выпучил глаза.
— Ну что вы, дорогой мой! Какой «Геном»! Эта ваша хваленая международная программа, как слепая черепаха, задержалась на старте, когда мы уже почти сорвали финишную ленточку. Нет, Мак, — о’кей, я буду вас так называть? — мы работаем совершенно автономно. И наши результаты слишком революционны, чтобы делать их достоянием мирового сообщества.
Макар закурил вторую сигарету.
— Что же вы тогда планируете делать со своими открытиями?
— А что бы вы сделали? Сколько бед доставляют людям аномалии и пороки, имеющие генную природу? Не счесть. Мы учимся бороться с ними. Рано или поздно мы поможем
— Что от меня будет требоваться? — спросил после паузы Макар.
Профессор похлопал его по плечу.
— Сначала вы будете учиться. Постигать все, что уже наработали золотые мозги наших сотрудников. Я думаю, при старании и ваших способностях, вы усвоите базовый курс месяца за… три. А потом… Мы с вами определим наиболее подходящее направление, и вы уже сами, в соавторстве с коллегами, будете добывать знания впереди планеты всей… Вот и все объяснение произошедших с вами событий.
— М-да-а… — откинулся в кресле Макар.
Полминуты он сидел молча.
— А если я все же хочу вернуться назад?
Брэд поморщился.
— Теперь это уже невозможно, — он закинул ногу на ногу и вгляделся в Макара. — Послушайте, неужели вас не заинтересовала научная перспектива? Неужели я в вас ошибся…
— Меня безумно все заинтересовало. Но это же тюремное заключение. А потом, меня ведь рано или поздно хватятся в России… Кстати! Россия-то участвует в этом проекте? Почему тогда меня не свои сюда доставили?
Профессор хмыкнул.
— Не преувеличивайте, Мак, свое государственное значение. И не мне вам рассказывать, как в вашей стране сбиваются с ног для поиска своих граждан. Не волнуйтесь, кому положено — знают о вас. А в остальном, достаточно того, что вы будете звонить домой, иногда писать письма, якобы из Колумбийского института, своим бывшим коллегам. В институте я и еще ряд авторитетных людей всегда подтвердят, что вы там работаете. Будем изредка публиковать в научных журналах какой-нибудь детский лепет под вашей фамилией, что, поверьте, каждый раз будет событием в генетике.
— Но ученый не может быть невидимкой…
— Вы знаете, Мак, сколько у нас таких невидимок? Это не ваша забота. Я уже сказал — нас курируют влиятельные силы.
— Скажите, сэр, а у вас здесь есть русские?
— К сожалению, Мак, вы — первый… — искренне посочувствовал Брэд.
Провожая Макара до двери, профессор пожал ему руку.
— Я понимаю, как вам сейчас непросто. Здесь все это проходили. Но я уверяю вас, как только вы погрузитесь в работу, она поглотит вас с головой. И вообще, я думаю, вы еще поблагодарите судьбу за то, что она занесла вас на этот остров.
7
Жизнь на Янусе началась. Жизнью это, конечно, не назовешь, скорее — поднадзорное пребывание в фильтрационном лагере на полном довольствии.
За месяц такого существования Макар узнал, что, несмотря на кажущуюся пустынность острова, людей здесь хватает.
В доме, где он жил, квартировались еще двое таких же «стажеров»: смуглый Руштан и белобрысый Даниэль. Общаться им друг с другом категорически запрещалось — полный карантин.
Все передвижения по острову сопровождались либо вооруженными охранниками, либо, иногда — самим Карлосом. Зато каждый день для новичков, в разное время, устраивались прогулки по парку. Они и давали Макару возможность наблюдать за скудными проявлениями здешней весьма плодотворной жизни.