Дар страны Мидос
Шрифт:
Это я рассказал к тому, чтобы показать тебе масштаб и накал противостояния мидян на Земле уже в то время. Вообще, в античный период наша деятельность была наиболее заметной по сравнению с другими эпохами.
Были удачи и провалы. Александра, который у вас Великий, мы убедили относиться к покоренным народам как к равным греческому.
А вот политика и нравы Рима, с его культом силы, жестокости и распущенности — это проект ноэлитов.
Мы стремились развивать вашу науку. Со многими учеными разведчики вели продолжительные беседы. Результатом часто становились научные открытия. Демокрит, Фалес, Пифагор, Архимед и многие другие — наши
— Значит все открытия это фикция? Вы им выложили все на блюдечке.
— Боже упаси! Все как раз наоборот. Это нам знания выложены на блюдечке. А вам открытия всегда доставались огромным напряжением сил, а часто и жертвами — вспомни Джордано Бруно. Мы, дарийцы, не дали вам в готовом виде ни одной формулы, ни одной концепции. Все сделали ваши великие ученые. Мы лишь беседовали с ними, побуждали мыслить в каком-то направлении…
Я тебе скажу так: мы настолько преуспевали в продвижении вашей науки, что если бы не ноэлиты, организовавшие средневековье, вы развились бы намного быстрее и не потеряли на мракобесие целую тысячу лет.
— Как вы сказали — ноэлиты устроили средневековье?
— Точно так, говоря о сути явления. Когда они убедились, что, несмотря на все извращенное политическое и нравственное устройство Римской империи, наука и общество все-таки развиваются, они решили застопорить этот процесс. Ведь в то время и мы, и они искренне верили, что научный прогресс — это безусловное благо для человечества. Думали, что материальные достижения исправят мораль, повысится ценность человеческой жизни. Это много-много позднее мы увидели, что цивилизация вовсе не убивает в человеке зверя, а просто загоняет его вглубь натуры. И при любом удобном случае зверь, соскучившийся в чулане подсознания, выпрыгивает на свет еще большим монстром. История вашего двадцатого века это наглядно показала…
А тогда, в начале Новой эры, мы строили иллюзии насчет нравственной силы науки. Поэтому ноэлиты решили напрочь зарубить развивавшуюся античную цивилизацию.
Сделать это оказалось вполне реальным.
На Евразийском континенте к тому времени подросло множество воинственных племенных сообществ, так называемых варваров, объединявшихся в несложной формы государства. Они воевали между собой, варились в собственном котле, вели полунатуральное хозяйство.
До того момента, пока за них не взялись ноэлиты.
Они поняли, что если этой аморфной, но неисчислимой и воинственной массе придать направленное движение, она, как грязевой поток, сметет все на своем пути. Подобно тому, как маленький камешек, падая на неустойчивый горный склон, вызывает сокрушительный обвал.
Таким камешком, опять с применением спецэффектов, стала внедряемая в головы варварских вождей мысль о том, что великая Римская империя, благодатно расположенная и награбившая немалые сокровища — насквозь прогнила, надломлена ворохом внутренних проблем, и все ее кажущееся величие — пустое эхо прошлого. Якобы нужно только придти в этот цветущий край и, спихнув с трона хилых правителей, занять их место. А если промедлить, то это место займут другие, их еще много на востоке, только они сначала пройдут через вас — так что и своего-то места на земле можно лишиться.
Это упрощенное описание происшедшего, но, по сути, определяющее. В основе всех взаимоотношений в конечном счете стоял разбой. Далеко не все люди, даже получившие власть, склонны к нему, но вся ваша история замешана на разбое и грабеже — не было и нет ничего стабильного, любую маломальскую
Так вот, движение началось, и его было не остановить. Оно вовлекало в себя все новые и новые племена, десятки и сотни тысяч людей. Рим, до этого несколько столетий управлявшийся с соседями и подавлявший их, одну за одной потерял свои территории, и в пятом веке был окончательно поглощен варварами. Осталась Византия — высокоразвитая Восточная империя, но она в целом дело не меняла.
В вашей истории все это называется Великим переселением народов. И ваши историки так и не пришли к сколь-нибудь определенному мнению насчет его причин. А вот мы можем утверждать: если бы не ноэлиты, этот процесс точно не имел бы такого масштаба. У позднеантичной цивилизации было бы еще время для внутренней трансформации. Возможно, тогда нашлись бы средства противостоять ордам культурно отсталых завоевателей. И ситуация была бы мягче — не вандалы стали бы печально известным именем нарицательным, а античный мир экспортировал бы понемногу свои традиции пограничным государствам.
Но случилось, как случилось. Конечно, средневековую эпоху нельзя мазать одной краской. Частично сохранилось античное наследие, было собственное развитие, но в целом человечество на века залегло в культурную и научную спячку.
Потом, когда общество начало понемногу просыпаться, интерес к знаниям беспощадно выжигала инквизиция — еще один смертоносный проект ноэлитов. Их ненависть к людям доходила до абсурда. Ноэлитки по ночам летали над городами на поясах. В итоге люди получили совершенно безумную охоту на ведьм. Тысячи невинных женщин были замучены и сожжены. Это лишь отдельный штрих в картине развернутого террора, главной мишенью которого были свободомыслие и прогресс — «происки дьявола», как изначально убедили ноэлиты отцов инквизиции.
Но процесс постижения мира остановить невозможно, как нельзя запретить человеку мыслить. Вместе с самыми выдающимися и мужественными европейцами мы запустили программу Ренессанса. Флорентиец Леонардо, например, очень любознательный был, много чем интересовался…
В культуре это сразу дало величайший расцвет. С наукой сложнее. Сначала количество серьезных открытий за столетие можно было пересчитать по пальцам. В восемнадцатом веке их были уже десятки. В девятнадцатом — сотни. В первой половине двадцатого — каждую пятилетку открытия сыпались в арифметической прогрессии. Во второй половине века прогрессия стала геометрической. А после повсеместного внедрения компьютеров научно-технический прогресс накрыл вас лавиной.
Уже после Первой мировой войны мы серьезно задумались, а после Второй окончательно решили — прекратить искусственно стимулировать ваш технический прогресс. Не мешать, но и не помогать. Вы уже сами вполне оседлали этого конька и даже сильно пришпорили. Настолько сильно, что нравственное развитие осталось далеко позади. Вы сейчас, образно говоря, не зная азов аэродинамики, взмыли в воздух на мощном истребителе и бездумно разгоняете силовую установку. В такой ситуации неизвестно когда вы разобьетесь: может немного погодя, а может завтра. Но разобьетесь точно. Будет либо военная, либо экологическая катастрофа. Единственный выход для вас — прямо сейчас, в ходе этого неуправляемого полета, учиться разумному общежитию и взглянуть на Землю не как на дойную корову и мусорную яму, а как на живой организм, на теле которого нашли приют, и который легко стряхнет вас одним движением…