Дар Солнца
Шрифт:
— Ты, похоже, тот самый редкий единорог, сочетающий и то, и другое. — Дара вытащила из заднего кармашка джинсов небольшую картонку. — Позвони, когда заскучаешь. Может, я даже уговорю тебя дать мне сесть за руль этой брюнетки.
Я редко связываюсь с такими самоуверенными женщинами, предпочитаю, чтобы процессом обольщения руководил я, но карточку с номером всё же взял — может, и позвоню как-нибудь. Только пусть не надеется, что я пущу её на водительское место в моей машине — ни одна моя любовница такого не заслужит.
— Посмотрим, Дарина… Держи телефон включенным, — я
— А ты долго не тяни с этим, — ответила она и тоже скрылась в своей машине.
Выбрался из этой дорожной кишки я только через полчаса, спалив сотню нервных клеток. Телефон ещё не разрывался от звонков отца по поводу опоздания, но я не тешил себя надеждой, что они с дедом сами опаздывают. Больше чем уверен, что меня ждут и накапливают энергию для шторма.
Так оно и было. Въехав во двор своего дома, первое, что я увидел — это внушительный зад отцовского "Мерседеса". Его хозяин разговаривал по телефону, его заслоняли два телохранителя, а в десяти метрах от этой компании стоял генерал Литвинов, вертя в пальцах тренажерное резиновое кольцо — ему приближался седьмой десяток лет, и он упорно — и успешно — сражался с физиологическими изменениями. Я припарковался рядом с ними — потом заеду в гараж, ничего страшного — и вылез из машины.
Отец и дед повернулись ко мне практически синхронно.
— Добрый вечер, Матвей, — первым нарушил повисшую тишину папа.
— Хм… ладно, добрый. — Кто знает, может, это намек, что всё не так ужасно. — А почему вы тут, а не в квартире? Тем более что я опоздал на… — я глянул на часы, — блядь… намного.
— Потому что туда мы можем попасть только вместе с тобой, как безоговорочно заявила нам некая женщина, находящаяся по другую сторону двери, — ответил дед, смотря на меня с непроницаемым выражением. Мария Валентиновна… уважаю, стальные яйца у женщины! — Тебе же ясно было сказано, что мы приедем к пяти.
— Прости, но ты забыл предупредить двух придурков, расшибившихся на перекрестке!
— Телефон для этого есть, чтобы позвонить и объяснить.
— И что, вы бы развернулись и уехали? Если да, то я в самом деле упустил отличный шанс избежать кучи проблем.
Отец решил пока не встревать в наш с дедом разговор — хоть у него были хорошие отношения с тестем, проверять их на прочность не стоило. Я остался один на один с ним.
— Ответь мне, Матвей, почему я здесь? — задал странный вопрос генерал.
— Потому что твоя дочь не умеет держать рот на замке?
— Не смей так говорить о матери! — повысил голос дед. — Я здесь из-за тебя и из-за того, что вот ты-то не умеешь держать штаны застегнутыми! В этом моя дочь не виновата!
— Я сам бы со всем разобрался, ей было не обязательно впутывать тебя.
Дед отдернул пальто тем же жестом, которым он поправлял форму, взглянул на моего отца, потом снова на меня.
— Сам бы со всем разобрался? Внук, ты не диван решил продать. Это ребёнок!
— Я знаю! — рявкнул я в ответ. — И представь, я уже неделю имею дело с этим ребёнком! И он ещё жив, так что не так я бездарен!
Дед покачал головой и отвернулся. Видя, что уже можно, вступил отец:
— Кто сейчас
— Няня. Что, об этом мама не рассказала? Преподнесла все так, словно я совершенно безголовый тип?
— Нет, Матвей. Просто я уточнил, потому что та женщина не представилась.
— При всем твоем гневе по отношению к ней, твоя мать любит тебя, — вновь заговорил дед. Сейчас его голос звучал спокойно и не пугающе. — И она рассказала мне о девочке не для того, чтобы я оторвал тебе голову. Наоборот, она описала тебя как очень ответственного теперь мужчину.
— Да? — скептически приподнял я брови.
— Да. Я бы не подумал, что ты расскажешь все сестре, зная, что рискуешь вызвать её гнев, что решишься брать дочь на работу, совершенно серьезно отнесешься к выбору няни, делая упор на качество, а не на внешность, как всегда бывало в остальных делах. Ты совершил огромный шаг по пути взросления, и мать указала именно на это.
— Её огорчило лишь твоё желание отдать девочку в другую семью, — добавил мой отец.
Я присел на капот "Мазерати" и положил барсетку рядом.
— Папа, я не могу оставить её. Хотя бы ради неё самой, если вы не захотите слушать обо мне.
— О тебе мы слушали все двадцать два года, достаточно, — кивнул дед.
— Из меня отец не то что никудышный — я и "отец" — понятия, взаимоуничтожающие друг друга. Ей будет плохо со мной.
— Твоя правда, — вновь поддержал меня он.
— Почему будет плохо? — одновременно с ним спросил папа.
— Потому что для отцовства нужны жертвы! А я не готов их нести! Последние два вечера я приезжал домой выпивший, потому что не мог отказаться от возможности заехать в тот или иной бар или клуб, где мне встречались девушки, желающие моего внимания. Разве так поступил бы хороший отец? А секс? Я пять раз давал себе волю за эти неполные три дня, не считая понедельника. Останься Ариадна со мной, этому придется положить конец — но я не могу этого делать.
— Ариадна? — это дед.
— Не можешь или не хочешь? — а это отец.
— И то, и другое.
Вновь повисла тишина. Телохранители папы — Тимур и Лёва, я у них ещё парнишкой "стрелял" сигареты тайком от родителей — тактично молчали и делали вид, что не слушают, о чем мы говорим. Надежные ребята.
— Дай нам хоть взглянуть на неё, прежде чем отдать куда-то, — попросил отец.
— Пойдёмте, — вздохнул я.
Свою машину я отогнал на парковочное место, пока мужчины решали вопрос с телохранителями, прежде чем пойти со мной. Вновь встретились мы около лифтов.
— Не думай, что я спустил тебе произошедшее, — произнес дед, глядя не на меня, а на меняющиеся цифры этажей. — Для меня оскорбление, что мой внук узнает о своем ребёнке при подобных обстоятельствах.
— Никак иначе я бы не узнал.
— Чтоб это было первый и последний раз. И вообще — пора тебе жениться.
— Началось, — закатил я глаза.
— Поздно, видимо, началось, — вставил свою реплику отец.
Звякнул колокольчик, я вышел первым, дед и отец — следом. Двери ещё были закрыты, а я уже чувствовал сладкий запах смеси — он, как мне казалось, теперь бы везде на этаже.