Дар памяти
Шрифт:
Я закутана в пеленку и лежу рядом с моей новой мамой, которая смотрит на меня и, практически, плачет. Улыбнусь ей, пожалуй, пусть порадуется.
Я все еще не понимаю, что происходит, и почему мое сознание не стерлось во время полета на землю. Я - маленький ребенок с разумом взрослого, зрелого человека. Я помню свои прошлые жизни, я умею читать и считать, ведь я знаю, как меня зовут - прочитала на бирке, когда меня принесли в детскую палату родильного дома. Я - Лера, Валерия. У меня еще не было такого имени. Странное оно какое-то, мужское что ли. Валера. Валерия. Хотя нет, вроде ничего, звучное.
В голове нескончаемый поток вопросов, я пытаюсь определить, где сейчас нахожусь. Тело меня совсем не слушается, голову поднять не могу, все, что
Одолевающие вопросы начали меня утомлять, и я почувствовала, как проваливаюсь в сон.
Сплю я очень много, правда, только днем. Ночью на меня нападает дикий голод, и я ничего не могу с этим поделать. Когда понимаю, что желудок опустел, начинаю громко звать маму. После еды мне хочется развлечений, и я заставляю ее разговаривать со мной. Потом мой ночной эгоизм начинает засыпать, и я отпускаю измученную сонную женщину спать до утра.
У меня есть своя собственная комната и это круто. На стене справа от моей кровати висят голубые часы со слониками. Время 13:46, в комнате светло и солнечно, и мне уже даже жарко. Голова по-прежнему не слушается, но с неимоверным усилием все же поворачиваю ее на бок. На противоположной стороне комнаты ней висят рамки с фотографиями, их очень много. Стены в комнате светло-бежевые, на обоях гуляют жирафы. Они же, только игрушечные, стоят на полочке у двери. Рядом с ними обезьянки, тигры и крокодилы, а также какие-то чудные статуэтки и деревянные маски шаманов.
Я снова перевожу взгляд на фотографии, висящие над моей кроваткой. Как же их много. На всех фото мои новые мама и папа. По крайней мере, именно эти люди были со мной с момента моего рождения: эта женщина плакала надо мной в роддоме, а этот мужчина забирал нас оттуда домой на машине.
Моя новая мама, как мне уже удалось понять, очень чувствительная и эмоциональная женщина. На первый взгляд ей чуть меньше тридцати лет, она миловидная блондинка с длинными непослушными локонами, которые она всегда пытается убрать в пучок на затылке, но они все равно постоянно вылезают и спадают на лицо. Они делают маму растрепанной, но такой милой. Каждый раз, когда меня приносили в роддоме к ней на кормление, мамины глаза слезились, и она лепетала мне что-то невнятное. Видимо это она так умиляется. Когда папа приходил к маме в гости в роддом, посмотреть на меня новорожденную, он тоже умилялся, но не плакал как она. Папа просто тыкал пальцами мне в нос, изображая "козу рогатую", которая меня просто раздражала, но я ничего не могла с собой поделать и почему-то смеялась. Довольные родители думали, что мне это нравится и продолжали надо мной глумиться. Папу я пока не особо рассмотрела, но заметила, что он старше мамы. Он плотного телосложения и у него добрые глаза. Папа забрал нас из роддома на большом черном джипе, который мне сразу же понравился. В одной из моих прошлых жизней я была известной бизнесумен, и у меня даже был свой автопарк, который впоследствии арестовали и распродали за долги. Чего только со мной не происходило.
Я пытаюсь разглядеть фотографии и понимаю, что мама и папа очень любят путешествовать, а все эти статуэтки и сувениры, наверное, привезены из разных стран. Все снимки очень яркие и солнечные, на каждом из них есть что-то необычное. Пока мне удается разглядеть лишь некоторые из них, висящие рядом.
– Кто это у нас тут проснулся?
– мои мысли перебила вошедшая в комнату мама.
– Пришло время кушать, солнышко.
Сейчас меня покормят, а потом я, видимо, буду спать. Этим ведь и занимаются все дети, пока растут. Это безумно скучно - целыми днями делать одно и то же. Спать, есть, опять спать, смущенно улыбаться, пока тебе меняют подгузник, затем снова есть, снова спать, опять менять подгузник, гулять в коляске, спать, есть и так далее. Наверное, мне стоит придумать себе какое-нибудь занятие, чтобы проводить время с пользой. Я могу, например, читать книжки или писать рассказы. Хотя, о чем это я. Мои мышцы пока еще совершенно не развиты, и я не смогу даже взять в руки карандаш. Читать, конечно, мне под силу, ведь это не физический труд, но как же я буду держать книгу в руках? А если даже и смогу сделать это, не представляю, что будет с моими родителями, если они застукают меня за чтением какого-нибудь Достоевского или Хемингуэя. Тогда меня будут ждать бесконечные детские специалисты, мечтающие содрать с родителей кучу денег за лапшу о том, что их ребенок - гений.
Пусть уж лучше все идет своим чередом, наверное, я смогу привыкнуть к этой новой жизни. Кроме того, я ни разу не слышала, чтобы кто-то из обычных взрослых людей когда-либо жаловался на то, что в детстве ему было скучно валяться в кроватке или много есть и спать. С другой стороны, меня обычным человеком пока назвать трудно. Мой взрослый разум томится в теле грудного ребенка. Люди развиваются в соответствии со своим возрастом, их интересы возникают и меняются по ходу жизни, а я уже сейчас, спустя несколько дней после рождения, знаю больше, чем кто бы то ни был.
Возможно, я единственный человек на земле, который оказался в подобной ситуации. В следующий раз, когда буду стоять в очереди за перерождением, обязательно поинтересуюсь у других, бывало ли с ними подобное. Или докопаюсь до ангелов, они-то наверняка знают, что произошло со мной. О моих чудо способностях я не могу никому рассказывать. Во-первых, меня могут приравнять к душевнобольным Наполеонам и Клеопатрам и отправить в соответствующую клинику на лечение. А во-вторых, если наверху узнают, что я живу на земле с памятью обо всех своих прошлых жизнях, даже не представляю, что они могут со мной сделать. Если повезет, то просто убьют и реинкарнируют, а если нет - я могу навсегда лишиться возможности стать жителем верхнего мира.
Поток мыслей в моей голове не прекращается ни на секунду. Я строю догадки, предположения, возможные пути решения моей проблемы, и жизнь в мозгу незаметно становится все интересней.
Мама берет меня на руки, чтобы покормить, и я замечаю, что ремонт в комнате полностью сделан в стиле сафари. На полу лежит шкура леопарда вместо ковра, на стене висят три огромных глянцевых журнальных обложки, спрятанные за стеклом, где мама и папа, как я успеваю прочитать, в Африке, Индонезии и Тайланде. Названия стран большими буквами написаны на фотографиях, и я отчетливо их вижу. Интересная, наверное, у родителей жизнь. Путешественники.
Глава третья
Потихоньку я расту, мне уже три месяца. Мы с мамой часто гуляем и ходим по магазинам, кстати, она у меня модница. Сегодня на улице безумно жарко, но я чувствую себя прекрасно, люблю такую погоду. Уличный термометр показывает тридцать восемь градусов на солнце, пешеходы вялые, мокрые, полуголые и плетутся как улитки. Когда мы выходим с мамой гулять, я люблю закрыть свои маленькие глазки, лежа в коляске на улице, пока мама читает книжку, и вдыхать этот теплый, местами горячий воздух своими крошечными ноздрями.