Дар памяти
Шрифт:
Андрей обнял меня, и я почувствовала, как сильно он мне нужен, как мне повезло, что у меня есть такой друг.
– Что бы я без тебя делала?
– сказала я ему.
– А я без тебя?
– засмеялся он.
Наконец-то объявили посадку, и мы запрыгали от радости.
– Чур, я у окна, - крикнул Андрей, выпрыгивая из автобуса и подбегая к трапу самолета.
– Это мы еще посмотрим, - побежала я за ним.
С местами нам повезло. В самолете было три ряда сидений, и нам достался крайний правый, как раз возле окна. Андрюшу я все-таки пропустила
– А ты ведь раньше уже летала?
– спросил Андрей.
– Нет, это впервые, - ответила я.
– Ты же знаешь.
– Я имею ввиду, не в этой жизни, а раньше.
– В прошлых - конечно.
– И как? Было страшно?
– Я не помню, а что, тебе уже не по себе?
– Немного.
– Вот это да. Ты же говорил, что не боишься.
– Так ведь это же было на земле, когда я еще не ступил на борт. А сейчас страшновато.
– Успокойся, мы же только взлетели. Самое страшное впереди.
– А что будет впереди?
– Воздушные ямы, турбулентность...
– Ой!
В тот самый момент самолет слегка тряхануло, и Андрюша едва не побелел от страха.
– Началось?
– спросил он меня.
– Мы только взлетели, высоту еще даже не набрали, не бойся.
– А долго лететь до Египта?
– Около четырех часов. Можешь откинуть кресло и немного поспать. Я разбужу тебя, когда принесут обед.
Однако заснуть Андрею так и не удалось. Сначала он решил послушать музыку на плеере. Спустя десять минут он принялся читать журнал, который торчал из спинки переднего кресла. Вскоре, отложив и его, он включил ноутбук, и стал что-то печатать.
– Что делаешь?
– спросила я.
– Буду вести дневник путешественника, - гордо заявил Андрюша.
– О чем пишешь?
– О тебе.
– Надеюсь, там что-то хорошее?
– Не скажу.
– Брось, показывай.
Андрей отвернул от меня ноутбук и стукнул мне по руке, когда я попыталась отобрать его.
– Не мешай. Почитаешь потом, когда я закончу.
– Простите, простите, - засмеялась я.
– Может тебе вообще стать писателем? Или журналистом? Придумала! Будешь писателем-путешественником, вроде моих родителей. Только они снимают кино, а ты будешь писать о разных странах. Будешь привозить мне из путешествий всякие сувениры, а потом уедешь жить на какую-нибудь Кубу, женишься там на местной девушке, родишь детей, а меня забудешь.
– Выдумщица. И как тебе с таким воображением живется?
– засмеялся Андрей.
Печатал свой "дневник путешественника" в ноутбуке Андрюша не долго. Спустя примерно полчаса он отложил его в сторону, и заснул. Самолет был в пути уже чуть больше часа, и добрая часть пассажиров мирно сопела. Родители сидели в другом конце самолета, и я их не видела.
Внезапно самолет вновь тряхануло, и Андрюша резко проснулся.
– Что случилось?
– напугано
– Турбулентность, - невозмутимо ответила я.
– Это страшно? Мы разобьемся? С самолетом все в порядке?
– Не знаю. Думаю, что не должны.
– Почему ты такая спокойная? Ты же боишься летать?
– А ты, почему дергаешься? Ты же не боишься?
– Теперь боюсь.
– А мне, наоборот, не страшно.
– Почему?
– Не знаю. Если уж мне суждено погибнуть в авиакатастрофе, так тому и быть. Все равно ничего не изменить. Сиди и наслаждайся последними минутами своей жизни.
– Как последними? Лер, зачем ты говоришь такие вещи?
В этот момент самолет, по всей видимости, снова попал в воздушную яму и Андрей упал в обморок.
– А ну очнись, я пошутила, - замахала я руками над лицом моего напуганного друга.
– Я умер?
– Нет, ты жив. Все в порядке.
– А с самолетом что?
– Да перестань ты так бояться, с самолетом все нормально, мы продолжаем лететь. Это нормальное явление, турбулентность называется. Ты же вроде как умный и много читаешь, ты должен это знать.
Мимо проходила стюардесса, заметившая, что Андрей нервничает, и предложила принести ему стакан воды и бумажный пакетик.
– Спасибо большое, - сказала я бортпроводнице, когда та вежливо подала моему другу "набор трусливого летчика".
– Лер, а пакетик для чего? Меня не тошнит.
– Зажми его края рукой, и прислони к губам, как будто шарик надуваешь. А теперь глубоко дыши ртом через пакет. Это должно тебя немного успокоить.
Андрюша отвернулся к иллюминатору. Мы пролетали над Турцией. Из окна были видны исполинские горы, с верхушками, покрытыми белым снегом. Они были так далеко внизу, но казалось, что они сейчас поцарапают днище самолета своими макушками.
– Смотри, как красиво, - сказал Андрей, глядя в окно.
– Как будто шоколадные трюфели, посыпанные сахарной пудрой.
Зрелище и вправду было потрясающее. Кроме шоколадных гор из иллюминатора самолета мы наблюдали длинные вены-реки, петлявшие на равнинах, крошечные, едва заметные глазу поселения, и даже крупные города.
– Ну что, тебе лучше?
– спросила я Андрея, который с любопытством смотрел в окно.
– Кажется да.
– Ты когда-нибудь ездил на поезде или на электричке?
– Да, много раз. В деревню к бабушке, например.
– Помнишь этот стук колес, который так успокаивает, убаюкивает и расслабляет? Ты едешь в вагоне, а поезд слегка трясет, и эта качка даже нравится, помнишь?
– Да.
– Представь, что сейчас ты в поезде. Закрой глаза, - Андрюша покорно выполнил мою просьбу.
– Если сейчас снова будет трясти, закрывай глаза и представляй, что ты на железной дороге и едешь в гости к бабушке в деревню.
В тот момент, как будто специально в дополнение к моим вырисовавшимся декорациям, самолет вновь тряхануло. Правда, не сильно, и Андрюша даже не занервничал. Он закрыл глаза, как я и советовала, и даже слегка улыбнулся.