Дар небес
Шрифт:
— Твоя мать будет здесь?
— Разумеется! — глухо отозвался Адам. — Здесь ее дом, и если она уехала, чтобы предоставить нам возможность пару-другую недель побыть наедине, то это еще ничего не значит. — Дженис вздрогнула. — Праздники — дело святое, и она просто не может не вернуться. Мама приезжает в среду, праздник — в субботу, так что она успеет помочь тебе приготовиться к праздничному вечеру.
— К праздничному вечеру? — Дженис вспомнила ежегодные рождественские вечера для детей из Гринфилда, вслед за которыми устраивался торжественный ужин для работников Поместья. И только теперь до нее дошел смысл сказанного Адамом.
— Я —
— Мама имеет богатый опыт по проведению таких вечеров и с радостью передаст его тебе. Насколько я знаю, в нашем городке ждут не дождутся, когда же ты появишься перед ними в этой роли. Конечно, это ответственная вещь — первое появление на публике молодой хозяйки Поместья, но именно в этом тебе и поможет она.
Боже, но разве эта роль — по мне? — в страхе спрашивала себя Дженис. Разве она сможет стоять рядом с Адамом и принимать бесконечные поздравления, единственная из всех зная, что он взял ее в жены исключительно из чувства долга!
— Эта роль явно не по мне!..
— По тебе! Если ты — моя жена…
— Жена только по названию!
— Если ты моя жена, — спокойно и неумолимо повторил Адам, — то ты будешь вести себя так, как этого требуют обстоятельства. Пусть ни у кого ни на минуту не возникнет сомнения, что наш брак свершился не на небесах!
— Но…
— Никаких «но», Дженис, — неумолимо ответил Адам. — Все знают, что моя помолвка в Оливией Андерс была ошибкой, но подумать то же самое о моем браке с тобой я не позволю никому на свете!
Дженис подумала, что вольно или невольно он ответил на вопрос, мучивший ее все это время. Отказ Оливии явился весьма болезненным ударом по мужской гордости Адама, а то, что его неудача на все лады обсуждалась в Гринфилде, еще больше уязвило его. Стремясь к реваншу, он представил их с Дженис вынужденный брак как союз по любви, «заключенный на небесах», пользуясь его же собственным выражением. Теперь становилось понятно, почему он до сих пор не сказал своей матери о ребенке. Именно поэтому ему понадобилось разыгрывать сцены любовной страсти перед экономкой! Дженис была для Адама орудием самоутверждения, и он использовал ее вынужденную зависимость от него для того, чтобы внушить всему свету, какую идеальную пару они составляют.
— Я ясно выразился? — грозно произнес Адам.
— Более чем, — ответила Дженис. — Но как долго будет продолжаться этот фарс? В конце концов… — рука ее инстинктивно легла на живот, — притворство не может быть вечным. К весне правда, как бы мы ни скрывали ее, вылезет на свет!
Синие глаза Адама были где-то далеко, и Дженис на миг показалось даже, что он ее не слышит. Но, разумеется, он ее слышал.
— Я не собираюсь ни с кем играть в прятки, — заявил он. — Просто хочу дождаться подходящего момента для окончательного выяснения наших отношений. Всему свое время.
— Что бы ты ни говорил, — с горечью бросила Дженис, — все дело в другом: вынужденный брак трудно вписывается в сказку о романтическом союзе двух влюбленных сердец.
— Это не вынужденный брак! — сказал Адам, устало закрыв рукой глаза.
— Я уже слышала это, — упрямо твердила Дженис. — Осталось доказать это остальным.
— Для этого тебе надо играть свою роль как положено, больше ничего. Кстати…
Дженис перебила его.
— Тебе ведь придется перебраться в мою спальню, Адам. Если твоя мать по приезде обнаружит, то мы спим порознь,
— Миссис Франклин знает, о чем можно говорить, а о чем нельзя, — усмехнулся Адам. — Если ты обратила внимание, о разрыве помолвки в Гринфилде узнали совсем из других источников. Лайза знает, за что получает деньги. Она не только экономка — она горячо преданный мне человек. И прошу тебя: не надо с таким ужасом ожидать нашей физической близости. Тебе не впервой уже спать со мной в одной постели, а уж я постараюсь по такому случаю убедить тебя…
— В чем же? — перебила его Дженис и тут же пожалела об этом.
На лице Адама сверкнула дьявольская ухмылка, глаза заискрились.
— В том, что вопреки досужим домыслам, всякого рода опасениям и предположениям я не допущу, чтобы ты оставалась для меня женой лишь по названию. И если бы миссис Франклин не объявила уже, что к ужину накрыто, я бы доказал тебе это сию же минуту, дорогая.
— Ты хочешь сказать?.. — Дженис запнулась, не в силах разобраться в мешанине чувств, овладевших ею.
— Я хочу сказать, что коль скоро я на тебе женился, пусть это будет брак в полном смысле слова, включая и супружеские отношения. У тебя было достаточно времени, чтобы освоиться с новой ролью, привыкнуть к чужому дому и непривычному стилю жизни, но с сегодняшнего вечера поблажкам пришел конец, отныне мы спим вместе. Пока мы с тобой — муж и жена, я желаю видеть тебя в своей постели сегодня ночью и все ночи, которые ждут нас впереди.
«Пока мы с тобой — муж и жена». Дженис словно обожгло от этого уточнения Адама. Ей впервые пришло в голову, что после рождения ребенка и юридического оформления прав на отцовство необходимость в дальнейшем продолжении их брака отпадет и, кто его знает, возможно, ей укажут от ворот поворот.
Дженис с самого начала допускала, что ее союз с Адамом — явление временное, но только сейчас она с ужасающей отчетливостью поняла, что до того дня, когда он предложит ей расстаться, осталось, возможно, совсем немного времени.
8
— Слава богу, все, кажется, прошло успешно! — Со вздохом облегчения Маргарет Лоусон упала в кресло в гостиной.
— Более чем успешно, мама, — улыбнулся Адам. — Я бы отозвался об этом вечере как об образце вкуса и блестящей организации… Ты была выше всяких похвал, Джен!
Дженис, греясь в лучах его поощрительной улыбки, позволила себе впервые за долгое время расслабиться. После переезда Адама в ее спальню она проснулась посреди ночи совершенно разбитая и вдруг поняла, что боится предстоявшего праздника пуще смерти. Она была просто комком нервов. От одной мысли, что ей придется вести себя при людях как истинная Хозяйка Поместья, у нее мороз пробегал по коже, а неизбежное присутствие на мероприятии свекрови превращало вечер в подобие публичной казни.