Дар лесной отшельницы
Шрифт:
– Все нормально. Сандра обожглась, а у горничной легкий обморок. Принесите нашатырь, если он есть, и оставьте нас.
Как ни странно, ее послушались все, даже Герман. Один за другим все покинули комнату. Потом Фрэнк вернулся и передал Анне пузырек с нашатырным спиртом. К этому моменту она успела спрятать злополучную записку в карман, но не могла поручиться за то, что кто-нибудь не успел заметить ее на столе.
Сандра перестала вопить. О ее возмущении говорила только недовольная гримаска на холеном лице.
Аня поднесла вонючую бутылочку к носу горничной, та отдернула голову и открыла глаза, глядя вокруг
– Как вы себя чувствуете? – спросила Анна.
– Голова болит, – пробормотала девушка, ощупывая рукой затылок. Потом ее лицо внезапно посерело, и она спросила, затравленно глядя на Сандру: – Где она?
– Вы имеете в виду записку? – уточнила Аня.
Девушка едва заметно кивнула и разрыдалась.
Глава 21
Постепенно рыдания перешли в тихие всхлипывания.
– Возьмите это, – Анна подала горничной чистую салфетку. Та послушно принялась промокать мокрые щеки, старательно отводя глаза в сторону.
На вид девушке было не больше двадцати, ну, может быть, двадцать два. Она не была красавицей, хотя некоторым нравятся такие вот сочные пышечки с тугими румяными щеками. Правда, Анна сомневалась, что Барсков мог польститься на эту простушку, имея в своем распоряжении такую красавицу, как Сандра.
Кстати, Сандра, до которой, видимо, начал доходить смысл происходящего, смотрела на свою же собственную горничную во все глаза. Во взгляде, устремленном на съежившуюся фигурку девушки, скорее читалось любопытство, чем раздражение. По крайней мере, пролитый кофе разозлил ее гораздо сильнее, чем вероятность того, что эта дурочка скрашивала досуг ее мужа. В конце концов Сандра не вытерпела и спросила напрямик:
– Это ты написала записку?
Девушка вздрогнула, как будто ее ударили, но, сделав над собой невероятное усилие, кивнула.
– Ну и дрянь! – воскликнула Сандра. – Трахалась с моим мужем у меня под носом!
«Уж чья бы корова мычала…» – подумала Анна, бросая на Сандру укоризненный взгляд. Та нисколько не смутилась и продолжала сверлить несчастную взглядом.
– Я не виновата! – взмолилась девушка. – Я думала, никто не узнает. Не понимаю, откуда вдруг взялась моя записка.
– Ну ни фига себе! – рявкнула Сандра. – Из-за твоих фокусов мой муж пустил себе пулю в лоб.
– Нет! Это неправда! Этого не может быть! – запричитала девушка. Из ее глаз снова потекли слезы.
– Успокойся, – попросила Аня, поглаживая ее по вздрагивающим плечам. – А ты, пожалуйста, сбавь обороты. Хочешь, чтобы она снова хлопнулась в обморок?
Сандра фыркнула и демонстративно отвернулась.
– Почему ты думаешь, что твоя записка не могла послужить причиной того, что Александр Федорович застрелился? – спросила Аня, глядя на девушку с нескрываемым сочувствием.
– Потому, что это было давно.
– Что ты имеешь в виду? Что было давно? Ваши отношения? Или записка?
– Все.
– И насколько давно?
– Шесть лет назад.
Сандра, позабыв свой гонор, повернулась, раскрыв рот от удивления. Анна тоже пребывала в некоторой прострации.
– Ты ничего не путаешь? Сколько же тебе тогда было?
– Пятнадцать, – прошелестел едва слышный голосок.
– Мать твою! – выдохнула Сандра. – Это же было как раз накануне нашей свадьбы!
Девушка кивнула, подтверждая ее слова.
– Значит,
Девушка снова кивнула.
– Почему же ты не сделала этого?
– Он попросил меня об этом. Сказал, выбирай: или получаешь большую сумму и остаешься работать в доме, или делаешь по-своему, но вылетаешь отсюда на все четыре стороны. Понимаете, я не хотела его шантажировать. Просто мне было так страшно, что я никогда не смогу родить ребеночка. Мне казалось, что никто больше не захочет на мне жениться, если узнает, что я бесплодная. – Девушка снова заплакала, на этот раз она тоненько поскуливала, как маленькая побитая собачка.
Анна попыталась успокоить ее и отправила в свою комнату, потребовав у Сандры обещания, что девчонка не вылетит с работы за давнюю провинность. Стиснув зубы, Сандра дала обещание.
Они снова остались одни.
– Ну, что думаешь? – поинтересовалась Аня. – Веселенькая получается история?
– Ага, прямо цирк, – оскалилась Сандра. – Кто же подсунул записку в карман Александру? И, главное, зачем? И так ведь ясно – самоубийство.
– Очень сомневаюсь, что это так, – покачала головой Анна. – А записку подбросили от излишнего усердия. Надеялись, что ты, получив ее от ментов, не захочешь делиться своим позором с общественностью и уничтожишь улику. Ума не приложу, как удалось имитировать самоубийство? Ведь не придерешься! Сам вошел, сам заперся, все при свидетелях. Ладно. У меня сегодня голова раскалывается. Наверное, простыла, когда шлепала пешком по дороге. Завтра, надеюсь, что-нибудь соображу.
– Завтра утром придет нотариус. Читать завещание, – сообщила Сандра. – Хочешь поприсутствовать?
– Разумеется. Тебе известно, кому он оставил свое состояние?
– Нет. Никто не знал, можешь мне поверить. Так что завтра нас всех ожидает большой сюрприз!
За всю свою жизнь Анне до сих пор так и не представился случай присутствовать при чтении завещания. Среди ее знакомых не было никого, кто был бы настолько богат, чтобы потребовалось составлять подобный документ. Хотя, строго говоря, завещать можно и старую кофеварку. Что поделать, не приучены мы к этим формальностям, вот и брачные контракты, к примеру, не прижились в отечественном климате.
Утром Анну разбудила незнакомая горничная.
– А что с Машей? – спросила она молчаливую девушку, расставляющую на столике завтрак.
– Ее уволили вчера за разбитый сервиз.
«Надо же. Бедная девочка, – подумала Анна. – Потерять хорошее место из-за нескольких разбитых тарелок».
Анне действительно было жаль, что она больше не встретится с Машей. Девушка ей нравилась. Но скоро мысли о ней сменились размышлениями по поводу предстоящей церемонии.
Содержание завещания, казалось Ане, может пролить свет на многое. Те, кто наследует основную часть немалого капитала, автоматически становятся заинтересованными в смерти Барскова. Все-таки деньги – это главный мотив, из-за которого совершаются преступления. Правда, Сандра вчера заикнулась о том, что Барсков строго хранил тайну своей последней воли. Ну да кто ищет, тот всегда найдет. Тайна, известная двоим, – уже не тайна. Кроме самого Барскова, с содержанием завещания был знаком нотариус, а это уже двое.