Дар исцеления

Айзекс Мэхелия

– Это Уилкинз, садовник, – пояснил Говард. – Добрейшей души старичок, к тому же чудесный цветовод, просто волшебник. Когда-то я сам посадил этот сад, но из-за постоянных разъездов мне не удается как следует за ним ухаживать. Так что старина Джек – это для меня настоящее сокровище.

Филиппа никогда бы не подумала, что великолепные клумбы и цветники – творение рук Говарда. Почему-то его образ никак не вязался с вскапыванием грядок и с посадкой семян. Они спустились с веранды и направились к девочке со стариком.

– …а сейчас старина Чарли забрался

к себе в дупло, – услышали они конец разговора. – Он спит днем, а ночью выходит на охоту. Так что, если хочешь заглянуть к нему в гости, придется или самой стать мангустой, или отрастить крылья! – Мистер Уилкинз рассмеялся, и вокруг его светло-серых глаз собрались добрые морщинки.

В ответ Ребекка неуверенно улыбнулась, а через секунду расхохоталась. Садовник заметил приближающегося хозяина и его гостью.

– День добрый, мистер Хольгерсон, миссис Оуэн, – поприветствовал он их. – Вот эта юная леди желает свести знакомство с нашим Чарли. Но разбойник забрался в дупло и носу не показывает! Даже не знаю, что и делать! – Старик в притворном ужасе обхватил голову руками.

– Что, Бекки, сбежал от тебя Чарли? – Говард сочувственно поглядел на девочку, но синие глаза его улыбались. – Ну, ничего, сейчас что-нибудь придумаем. Джентльмен не должен так себя вести, придется сделать ему строгое внушение.

Ребекка запищала от восторга: если Говард сказал, что что-нибудь придумает, – значит, так оно и будет. Филиппа в который раз поразилась, с какой легкостью этот человек находит общий язык с обычно нелюдимой и замкнутой девочкой. Он завоевал доверие Ребекки так быстро, как это не удавалось сделать многим ее куда более старым знакомым.

Мистер Уилкинз подвел всех к высокому раскидистому дереву, где зверек обычно проводил дневные часы. На высоте примерно двух метров в стволе чернело дупло. Старый садовник подошел совсем близко и переливчато засвистел. Секунд через десять из дыры появилась остренькая мордочка с длинными растопыренными усами. Маленький черный нос непрестанно шевелился, блестящие бусинки глаз сердито и одновременно насмешливо вглядывались в возмутителей спокойствия.

– Ну не сердись, не сердись, Чарли, – добродушно пробасил мистер Уилкинз. – Неужели ты не хочешь познакомиться с очаровательной юной леди? Она даст тебе кусочек сахару и погладит по спинке. Спускайся, разбойник!

Чарли, видимо, понял, что опасность ему не угрожает, но лезть вниз не собирался. Напротив, преспокойно уселся на краю дупла и принялся старательно вылизывать шерстку, явно красуясь перед восторженными зрителями. Ребекка и правда пришла в восторг при виде гибкого зверька и жалела только о том, что нельзя его потрогать, погладить шелковистую шкурку.

– Что ж, если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе, – вздохнув сказал Говард и подхватил девочку на руки.

Он посадил ее на плечи, и теперь Ребекка оказалась как раз на той же высоте, что и дупло.

– К-какой он хорошенький! – воскликнула она, протягивая руки к зверьку.

Филиппа хотела было ее остановить, боясь,

что маленький хищник укусит ребенка, но тот уже принялся обнюхивать раскрытую ладошку.

– Не волнуйтесь, миссис Оуэн, – успокаивающе проговорил старик садовник. – Чарли не причинит ей вреда. Это на редкость дружелюбное и доверчивое создание. На вот – обратился он уже к Ребекке, – дай ему сахару.

Мангуста уже перебралась девочке на плечо и теперь с любопытством изучала новую знакомую. Очевидно, она ему приглянулась, потому что зверек, скользнув ниже, уютно свернулся на сложенных руках Ребекки, ощущая себя в полной безопасности.

– Я ему н-нравлюсь! П-правда нравлюсь! – рассмеялась она.

Ребекка была на седьмом небе от счастья, с ее личика не сходила улыбка.

– Это потому что ты такая же маленькая, как он, – мягко произнес Говард. – Вы отлично друг другу подходите.

– Я н-не маленькая, – серьезно возразила Ребекка, поглядывая на взрослых сверху вниз. – Я в-выше мамы и, вообще, в-выше всех. Мама, г-гляди, какая я большая! – Она снова радостно рассмеялась.

– Вижу, вижу, – пробормотала Филиппа обеспокоенно. – Но мне кажется, что мистер Хольгерсон уже может опустить тебя на землю.

– А з-зачем?

Девочке нравилось сидеть у Говарда на плечах, нравилось быть выше всех. К тому же это значило, что она находится в центре внимания.

– Затем, что так надо, – твердо сказала молодая женщина, стараясь не обращать внимания на потухший взгляд дочери. Она знала, что ведет себя неоправданно строго, но другого выхода не видела. – Не думаю, что мистеру Хольгерсону следует носить тебя весь день. Его доктору это вряд ли придется по вкусу.

На скулах Говарда заходили желваки, но он промолчал. Если упоминание о болезни и было ему неприятно, то открыто он этого не показал. Спокойно опустил Ребекку, все еще прижимающую к себе Чарли, на землю и обратился к садовнику:

– Джек, как вы думаете, понравятся ли нашей очаровательной юной гостье кролики?

– А это мы узнаем у нее самой. Бекки, не хочешь ли прогуляться со мной и познакомиться с чудесными пушистыми зверушками? – Он лукаво подмигнул девочке. – Одна крольчиха принесла малышей. Не поможешь мне назвать их?

Ребекка пришла в восторг от такого предложения. Но на всякий случай обернулась к матери, чтобы удостовериться, не возражает ли она.

– Конечно, моя дорогая. Мне пойти с тобой?

Девочка потупилась, чувствуя себя неловко.

– Не н-надо. Я н-не хочу.

Сердце Филиппы замерло, когда она услышала слова дочери. Конечно, Ребекка достаточно большая, она уже ходит в школу. Но желание девочки проявить самостоятельность тревожило. Здесь наверняка не обошлось без влияния Говарда. И это молодой женщине не понравилось.

Старик Уилкинз добродушно улыбнулся, словно понимая, что творится в душе матери.

– Не беспокойтесь, миссис Оуэн, я прослежу за ней. С вашей девочкой ничего не случится.

– Хорошо, – сдалась Филиппа. – Пока, малышка. Веди себя хорошо.