Дар Евы
Шрифт:
Сколько радости от нового события испытывала Ева, столько же разочарования поселилось в глазах её матушки. Совершенно не реагируя на слова, она безучастно развернулась, отпустив дверную ручку и снова села на диван, пустым взглядом уставившись на погасший камин. Застыла, как статуя, совсем забыв о дочери.
Еву разрывало на части. С одной стороны она хотела убежать обратно в мансарду, чтобы ещё посмотреть на чудесный корабль, а с другой – не могла оставить матушку, чью бедную душу она сама разбередила неаккуратными словами.
Вдалеке прозвучал грохот пушки – корабль пришвартовался. Ева подошла к Анне
По куполу снова прошла волна, отозвавшись у Евы лёгкой щекоткой на кончиках пальцев. Она повернула голову к окну, в котором исчезли последние красные блики солнца. Закат. Клятва вступила в силу. Изабель скоро вернётся, и Ева хотела встретить сестру радушно и весело. Они справятся. Если они будут вместе, они обязательно справятся.
Ева начала покачиваться, напевая старую морскую песню, которую исполняют жители островов на Новый Оборот. Когда она закончила петь, в комнате уже окончательно стемнело, а матушка рядом совсем обмякла. На щеках Анны засохли солёные дорожки, такие же солёные как воды, навсегда укрывшие её любимого мужа.
***
Тук-тук-тук!
Громкий стук разбудил Еву. Видимо она задремала вместе с матушкой в обнимку. В комнате было темно – хоть глаз выколи. Она потёрла тяжёлые слипшиеся веки, под которые словно толчённой глеи насыпали, и потянулась, разминая затёкшее от неудобной позы тело. Рядом, привалившись к спинке дивана дремала Анна. Горе выматывало её, забирая все силы, и спала она подолгу и крепко. Островной врач говорил, что излечиться поможет активное использование магии, но сама матушка не находила на это сил, как не находилось и подобной работы, требующей усилий мага огня.
В дверь продолжали упорно стучать. Тяжело и монотонно. Не так, как стучала бы Изабель. Даже спросонья это насторожило Еву.
Время было позднее, и сестра давно должна была вернуться домой. Гадая, кто может быть за дверью, и куда же подевалась Изабель, Ева на цыпочках подошла к окну, ведущему во двор. Аккуратно, стараясь не шуметь, девушка приоткрыла ставню, и тут же зажмурилась: прилипшие с вечера скорлупки яйца отвалились с резким хрустом, падая вниз. Будь это день, когда улицы острова полны шумных разговоров, а в небе поют птицы, или стой их дом на окраине, где голос моря перекрывает другие звуки, пришедший может и не заметил бы этого хруста, но Ева была не так везуча.
– Эмер?
Ева застыла от звука голоса. Прожив всю жизнь на маленьком острове, число жителей которого не достигало и пары сотен человек, и общаясь с большинством из них только через дверь, Ева знала голос каждого. И этот она никогда не слышала. Низкий и бархатный, он явно принадлежал мужчине, и это ещё больше испугало Еву.
Замерев, она боялась пошевелиться, чтобы не выдать своё присутствие ещё больше. Сердце её забилось в бешеном ритме, и не только из-за страха быть услышанной. В голове зашумело от волнения: этот мужчина точно с корабля-черепахи – иначе быть не могло. Еву разрывало между желанием увидеть человека, который плавает на живой легенде, и страхом – зачем он пришёл к их дому?
Тем временем мужчина забарабанил в дверь с новой
– Дома кто-нибудь есть? Семья Эмер! Тут проживает Семья Эмер? Анна, Изабель, Ева! Есть тут кто?
Он знал их имена. Любопытство пересилило страх, и Ева рискнула ещё сильнее приоткрыть ставню. В этот раз, к счастью девушки, совершенно бесшумно.
Ночной посетитель отлично просматривался в открывшуюся щель, находясь буквально на расстоянии вытянутой руки от Евы. Помогала в его осмотре и яркая лампа, висевшая у него на поясе прямо рядом с изогнутой саблей. Свет бликами отражался в гравировке на её ножнах. Ева впервые видела оружие так близко: отец всегда оставлял своё на корабле, боясь, что дочери могут случайно найти его и пораниться. Засмотревшись на блеск гарды, дужкой переходящей к навершию в виде головы морской черепахи, она не сразу рассмотрела самого гостя и его одежду, а потому запоздало поняла, кто стучался в их дверь. Сердце замерло от восторга.
Добротные сапоги и кожаные штаны, плотно облегающие ноги. Расстёгнутая на груди белая рубашка, обнажающая мускулистую грудь. Куртка, которую мужчина свешивал с левого плеча, придерживая рукой. Обычная одежда мореплавателя, если бы не треуголка, венчающая голову с короткими чёрными волосами. Капитан корабля. Самый настоящий капитан чудовищного корабля стоял сейчас на пороге её дома.
Ева не сдержала тихий возглас и прикрыв за собой створку до конца, осела на пол, приложив ладони к губам, начавшим растягиваться в улыбке.
Стук прекратился, а потом возобновился вновь, более активный.
– Я знаю, что вы дома! Именем капитана Акупары откройте дверь!
«Акупара. Какое необычное имя». Ева не сомневалась, что это было не только название корабля, но и имя огромной черепахи, к которой приросло судно.
Услышав приказ капитана, Ева встала, с беспокойством уставившись на дверь. Она не могла ослушаться приказа, но и открывать незнакомому мужчине не горела желанием. Её сомнения прервал шёпот, раздавшийся с кухни.
– Ева! Не открывай!
Тихо вздрогнув, младшая из Эмер повернула голову на звук. Лишь чудом узнала она в тёмной фигуре, влезшей в кухонное окно, Изабель. Вид из кухни открывался на другую сторону острова, так что она спокойно смогла проникнуть незамеченной.
– Изи! – как можно тише прошелестела Ева. Из глаз брызнули слёзы. Сколько страха она уже успела натерпеться за этот вечер.
Изабель приложила палец ко рту, призывая к тишине, и быстрым шагом подошла к сестре, порывисто её обняв. Ева уткнулась носом в родное плечо, вбирая в себя яблочный запах, пропитавший кожу Изабель.
– Ева, слушай меня внимательно, – Изабель шептала эти слова прямо в ухо младшей сестры. – Это капитан с приплывшего корабля. Я столкнулась с его командой в таверне, когда пришла к Игорю спрашивать долг. Ни они, ни Матильда, с которой разговаривал капитан меня не увидели, зато я слышала их прекрасно, – Изи тяжело сглотнула, а на Еву упала капля пота с щеки сестры. Голос Изабель стал твёрже. – Она сдала нас. Продала, как куриц на ярмарке. Даже дешевле, чем мы были должны ей.
Говоря, Изабель всё сильнее стискивала сестру в объятиях, и на последних словах Ева пискнула от боли в рёбрах. Изи не заметила этого: её переполняла злость на меркантильную соседку.