Дар Евы
Шрифт:
Семья Коэн, напротив, была обеспечена. Они единственные на всём острове содержали животных – источник мяса, яиц и молока, необходимых для нормального рациона островитян. Только то, что Бром привозил изысканные ткани с крупных островов и другие безделушки для Матильды и её огромного семейства, сбавляло градус зависти, направленный на Семью Эмер.
По крайней мере сбавляло, пока три оборота назад Бром и его корабль не утонули. Матильда давно мечтала о доме на центральном холме, и в конце концов это был только вопрос времени, когда её терпение закончится.
Из глаз Евы хлынули слёзы обиды. Что же ей делать?
– Матильда! Ты что творишь?
Отняв
– Изабель! Анна! – Матильда положила руки на бока и широко улыбнулась пришедшим. Улыбка так и сквозила фальшью, которую невозможно было не заметить. – Что ж вы так долго дом без присмотра оставляете? Мы почти проплыли зону дождей и лить перестало вот уже прогоревшую свечу как. Где гуляли?
С виду участливый вопрос заставил Изабель дёрнуться, ещё крепче сжимая матушкину руку. Матильда прекрасно знала, где задержались женщины, и задавала вопрос специально, чтобы уколоть.
Пустой взгляд алых глаз Анны переместился назад, к порту, из которого она вернулась с дочерью. Каждое море матушка проводила там, словно в ожидании корабля отца, и возвращалась домой только тогда, когда Изабель забирала её после работы в садах.
Волна гнева накатила на Еву, окрашивая её бледные щёки красным, но она ничего не сказала. Не смела произнести и слово. Она и так сказала слишком много, когда Матильда наведалась к ним домой несколько лучин назад, явно намереваясь застать Еву одну. Бездарные не имели права голоса – в глазах магов они в принципе имели прав меньше, чем домашнее животное. Под защитой отца Ева забывала об этом: дома её любили, а чужие терпели. Но не теперь. И сегодня Ева, произнеся слова за свою Семью оскорбила мага воздуха, и у Матильды появился повод наложить Клятву.
– Ты прекрасно знаешь, где мы были, Матильда, – процедила сквозь зубы Изабель. Она не планировала ругаться с главой Семьи Коэн, наоборот, сестра хотела уладить конфликт. – Не это сейчас важно. Неужели ты наложила Клятву? Зачем?
– Дорогая Изабель, ты помнишь, какой сегодня день? Вы снова задерживаете возврат долга. Я искренне соболезную вашему горю, и всегда даю достаточно времени, чтобы рассчитаться – Матильда снова приложила руки к груди, пытаясь показать своё сочувствие, но лицо её торжествовало. – Сегодня я пришла к вам вновь, чтобы в память о Броме, продлить возврат долга ещё на море. Пусть Единый Океан будет домом ему, – глава Семьи Коэн сложила перед собой руки и опустила глаза, но затем встрепенулась и негодующе указала на дом, туда, где стояла Ева – Однако эта Бездарная не пустила меня в дом и предложила купить у меня яйца за её безвкусную вышивку! Какое оскорбление!
Еве снова пришлось сдержаться, чтобы не влезть. Она даже прикрыла рот ладонью, чтобы слова обвинения не дали Матильде больше повода для конфликта. Ведь то платье, в котором глава Семьи сейчас стояла перед их домом, вышила сама Ева, своими собственными руками. Это платье, из суинской ткани, Матильда носить не гнушалась.
Матильда тем временем драматично схватилась за голову, причитая:
– Ох, милая Изабель, на эмоциях, от негодования я не сдержалась, уж прости. Но Клятву назад уже не возьмёшь ведь, – она хитро посмотрела на Изи. – Так может тогда вернёте долг сейчас, чтобы по-быстрому
Изабель вспыхнула. Даже сквозь загорелую кожу пробился румянец. Она убрала выбившуюся прядь и закусила губу, давая себе время подобрать слова.
– Ты же знаешь, Матильда, – медленно проговорила она. – У нас нет сейчас жемчужин: сбережения отца давно закончились. А заработать мы сможем только в следующем море, когда к нам приплывут торговцы.
Будто бы впервые услышав эту информацию, Матильда снова схватилась за сердце (Ева ненароком подумала, что было бы неплохо, если бы до захода солнца главу Коэн схватил удар, тогда и Клятва разрушилась бы с кончиной этой взбалмошной женщины).
– Как же, как же, запамятовала я. Ох, что же делать-то теперь? Придётся вам найти жемчужины до захода солнца, а не то больше не сможем мы с вами торговать, дорогая. Пойми, дара я лишаться не хочу.
– Конечно, Матильда, – ответила Изабель, вежливо склонив голову и удобнее перехватив корзинку и руку матушки. – Я приду к вам к закату и верну весь долг, если же нет… – сестра прошла к дому. – Придётся нам обходиться без ваших товаров, как-нибудь да переживём.
Изабель гордо прошла мимо Матильды домой. Лицо главы Семьи Коэн сменилось с улыбчивого на недовольное, когда Изи оказалась к ней спиной. Бросив напоследок полный презрения взгляд на Еву, Матильда ушла, полностью уверенная, что Эмеры не найдут жемчужины до означенного срока. Вопрос времени, когда лакомый кусочек в виде их дома на самом высоком холме достанется Коэнам.
Хлопнула дверь и звякнул замок – никто больше на острове на запирал дверь, кроме сестёр Эмер. Больше у них не было защиты капитана корабля, и каким бы уважением не пользовался Бром, к ним в любой момент мог прийти островитянин или приезжий и продать Еву на проплывающий мимо корабль за хорошую цену. То же могло ожидать и Анну с Изабель: то, что они скрывали Бездарную, – уже было поводом для их продажи.
Изабель провела матушку к дивану и принялась разбирать корзинку – сегодня их снова ожидает яблочный пирог. Она не смотрела на Еву, которая сжалась в углу, боясь пошевелиться. Младшей Эмер было стыдно за произошедшее: если они лишатся дома и останутся без мяса и молока, то это будет только её вина.
– Из, – тихонько позвала она сестру, когда та закончила с корзинкой и села рядом с матушкой, нежно поглаживая её по руке. – Ты злишься?
Изабель долго не отвечала. За окном застучал дождь, но уже не таким сплошным потоком, сметающим всё на своём пути, как море назад. Лёгкое покрапывание не способно было оставить даже небольшого синяка, тогда как ливень мог и убить, задавив своей массой случайного прохожего, не успевшего спрятаться в доме, сделанном из застывшей глеи. Их дом не зря считался самым надёжным – не только из-за прекрасного вида из окон, открывающегося на все стороны света, но и из-за надёжного стройматериала. Чем ближе к середине купола острова, тем прочнее ороговевшая слизь.
Медленно Изабель повернула голову в сторону Евы, и та сжалась ещё сильнее, увидев немой упрёк. Но затем сестра выдохнула и уже спокойно улыбнулась:
– Нет, Ева, я не злюсь, – Изабель подвинулась на диване, приглашая Еву присоединиться, что та и сделала. Матушка рядом уже задремала, погрузившись в беспокойный сон. – На тебя по крайней мере. Я злюсь на эту самовлюблённую бабу. Она уже не помнит ничего хорошего, что отец сделал для неё.
Слова Изабель сочились презрением, и оправданно. Она не скажет это вслух, но Ева знала о чём больше всего беспокоилась её сестра. О капитанах.