Дар битвы
Шрифт:
"Расскажи мне о Кейдене", – попросил Кендрик, оборачиваясь к Колдо, желая нарушить тишину и немного отвлечься.
Колдо поднял голову, вздохнул и стал подбирать слова после долгого молчания.
"Он один из лучших молодых воинов, каких тебе доведётся встретить", – сказал он. "Его сердце доброе и отважное не по годам. Он с пелёнок стремился стать мужчиной, тянул руки к мечу даже тогда, когда ещё не мог его удержать".
Он покачал головой.
"Я не удивлён, что он в одиночку пошёл так далеко, и что его утащили первым из всех караульных. Он ни перед чем не отступал,
В разговор вступил Людвиг.
"Если бы похитили кого-нибудь из нас, – сказал он, – наш младший братишка первым бы вызвался нас спасать. Он моложе нас, но вобрал в себя все наши лучшие качества".
Кендрик и сам пришёл к такому выводу, когда беседовал с Кейденом. Он увидел в нём воинский дух, не смотря на его юный возраст. Кендрик всегда знал, что воином человека делают не годы, что с этим духом нужно родиться. В этом деле невозможно было солгать или притвориться.
Они пошли дальше, вновь погрузившись в молчание. Когда солнце поднялось выше, откашлялся и подал голос Брандт.
"А что это за пустынные кочевники?" – поинтересовался он у Колдо.
Колдо на ходу обернулся к нему.
"Злобные племена", – ответил он. "Полузвери-полулюди. Они известны тем, что патрулируют окрестности Песчаной Стены".
"Разбойники", – добавил Людвиг. "Они утаскивают своих жертв глубоко в пустыню".
"Куда?" – спросил Атме.
Колдо и Людвиг обменялись мрачными взглядами.
"К месту своего сборища, где они исполняют ритуалы и раздирают их на куски".
Кендрика передёрнуло от одной мысли о том, какая Кейдена ждала судьба.
"Тогда нам нельзя терять времени", – сказал Кендрик. "Побежали?"
Они переглянулись, воображая, какое им предстояло расстояние и как тяжело будет бежать в доспехах по раскалённой земле. Они понимали, что если неправильно рассчитают силы, то безжалостная пустыня им этого не простит.
Тем не менее, они ни секунды не сомневаясь пустились трусцой. Пот стекал по их лицам, пока они бежали в пустоту, зная, что если они не найдут Кейдена в самое ближайшее время, Пустошь заберёт их всех.
Кендрик бежал тяжело дыша, второе солнце уже стояло высоко в небе, ослепляло и обжигало своими лучами, но он, как и все остальные, не сбавлял скорости. Доспехи гремели на бегу, и пот ручьями тёк из-под забрала и въедался Кендрику в глаза так, что он почти ничего не видел. Его лёгкие готовы были взорваться – никогда раньше он не подозревал, что можно так сильно хотеть просто глоток кислорода. Жар двух солнц был настолько испепеляющим, что, казалось, проникал под кожу и проходил всё тело насквозь.
Они могли долго протянуть на такой жаре и такой скорости, Кендрик понимал это. Все они должны были вот-вот свалиться от изнеможения и стать пищей для насекомых. Стервятники уже много часов подряд кружили и перекликивались над головой Кендрика, спускаясь всё ниже и ниже. Эти умные птицы всегда знали, где искать свежие трупы.
Кендрик всматривался в следы пустынных кочевников, по-прежнему уходившие бесконечной вереницей к горизонту, и у него в голове не укладывалось, как им удавалось так быстро передвигаться.
Кендрик бегло огляделся и увидел, что остальные тоже уже выдохлись, и больше спотыкались, чем продвигались вперёд, едва держась на ногах, но, как и он, не останавливались. Все понимали, что остановка для них будет означать мгновенную смерть.
Кендрику хотелось нарушить монотонную тишину, но у него не было сил, чтобы сейчас с кем-то заговорить, поэтому он сосредоточился на том, чтобы просто переставлять отяжелевшие ноги. Он боялся тратить остатки энергии даже на то, чтобы поднять глаза к горизонту, потому что знал, что не увидит там ничего, и что его участь уже предрешена. Он позволял себе смотреть только на тропу следов под ногами, и берёг каждую драгоценную каплю оставшихся жизненных сил.
Кендрик услышал какой-то шум, и сперва подумал, что у него просто разыгралось воображение, но шум повторился и стал разборчивей – он был похож на отдалённое жужжание пчелиного улья. Тогда Кендрик всё же заставил себя посмотреть вверх, одновременно пытаясь задушить в себе всякую глупую надежду.
Однако, на этот раз зрелище впереди заставило его сердце возбуждённо забиться: примерно в ста ярдах от них было сборище пустынных кочевников.
Кендрик потормошил своих спутников, и те тоже подняли головы. Шок от увиденного вернул их к реальности. Пришло время битвы.
Кендрик схватился за оружие, остальные последовали его примеру, и все они почувствовали знакомый прилив адреналина.
Дюжины пустынных кочевников тоже заметили их, обернулись и с дикими воплями бросились навстречу.
Кендрик высоко занёс меч и издал устрашающий боевой клич. Он был готов уничтожить всех врагов или погибнуть.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Гвендолин, в сопровождении верного Крона и Стеффена, шла по столице Перевала, мрачно опустив голову, и раздумывала над словами Аргона. Она, конечно, была рада, что он поправился и снова стал самим собой, но его судьбоносное пророчество звучало у неё в ушах, как проклятие, как кладбищенский колокольный звон, предвещавший её скорую гибель. Из его запутанных речей следовало, что им с Тором больше никогда не было суждено быть вместе.
Гвен сдержала выступившие было слёзы, ускорила шаг и решительно устремилась к башне. Она попыталась выбросит его слова из головы, не позволить пророчеству управлять своей жизнью. Она всегда была такой и сейчас собиралась остаться сильной. Будущее можно было прочесть, но она также чувствовала, что его можно и изменить. Она умела договариваться с судьбой. Нужно было только очень захотеть и не скупиться на цену.
Сейчас был как раз такой момент. Она ни за что не соглашалась отпускать Тора и Гувейна из своей жизни, чем дальше, тем упрямей она становилась. Она подчинить себе судьбу, чего бы ей это не стоило. Ни при каких обстоятельствах она не смирится с тем, что больше не увидит Тора и Гувейна.