Дар ангела
Шрифт:
— Ты изменилась, Алиса, — произнес парень с неудовольствием. — Я думаю, ты на меня еще сердишься. Между прочим, совершенно напрасно. Наташа — бойкая и привлекательная девушка. Ты слишком зажатая и скромная, а она яркая, поэтому я и обратил на нее внимание. Но пообщавшись, понял, что она мне не подходит. Она, ты представляешь, совершенно не умеет слушать. К тому же, как я уже упоминал, слишком легкомысленна. Кафе и магазины — это все, что ее интересует. Вспомни, как мы ходили с тобой в Пушкинский, а потом долго гуляли по улицам.
— А Наташа знает, что ты счел ее неподходящей для себя и, как я понимаю, не собираешься встречаться с ней в дальнейшем? — перебила его Алиса.
Дэн растерянно заморгал.
— Конечно, — наконец, сказал он таким голосом, что Алиса четко поняла: врет!
Ну что же, проверка пройдена, более достойного кандидата ей не найти.
— Дэн, дай, пожалуйста, руку, — попросила она.
Тот опять моргнул и, не понимая, протянул руку.
«Прими заслуженное наказание», — подумала Алиса, прикоснувшись ладонью к его ладони, и в этот миг ее тело на секунду пронзила боль, а ладонь кольнуло, словно от электрического разряда. Дэн дернулся и вырвал руку:
— Что это было?
— Ничего. Прощание, — ответила девушка. Она чувствовала удовлетворение.
Ты все сделала правильно. Ты избранная, и у тебя есть право наказывать недостойных.
— Ты что, меня правда бросаешь?
— Пока, пока! И забери свой символ. Он тебе еще пригодится. Подаришь какой-нибудь другой девушке.
Алиса сунула растерянному Дэну розу и захлопнула за своей спиной дверь подъезда.
«Интересно, какой именно окажется кара?» — подумала она, поднимаясь к себе на третий этаж.
Ей снова снилось детство. Золотистый свет, заливающий комнату, — такой прозрачный, яркий и чистый, какого не бывает в реальности, хоровод пылинок, пляшущих в этом ласковом свете, тонкая и сильная рука… Он, ее друг, ее ангел сидит против света, поэтому Алисе виден лишь силуэт — гордый изгиб шеи, широкие плечи… От него идет особенное тепло, и Алиса приникает к нему. Ангел обнимает ее, прижимая к своей груди, и все мелкие неприятности вдруг исчезают, ей становится легко и хорошо.
— Покажи мне чудо! — просит маленькая Алиса.
— Смотри! — он разжимает ладонь, и оттуда взлетает лазоревая бабочка. — Подставь руку, — говорит ангел.
Алиса протягивает дрожащую от волнения ладошку, и бабочка тут же опускается на нее, доверчиво складывая крылышки.
Девочка боится дышать, чтобы не спугнуть волшебную красавицу.
— Видишь, она в твоих руках, — говорит ангел. — Она зависит от тебя. Будь осторожна: в мире очень много хрупких вещей и ломать всегда легче, чем создавать. Будь осторожна и внимательна всегда.
— А я смогу так? — Алиса кивает на бабочку.
— Ты сможешь еще лучше. Настоящие чудеса делают сами люди. Любовь, которая вдруг вспыхивает между ними, — самое большое чудо на свете. Надеюсь, ты когда-нибудь поймешь
— А когда будет эта любовь? — спрашивает Алиса, уверенная, что ей не нужна другая любовь: разве можно любить кого-то другого? Не его?..
— Держи свое сердце открытым, — говорит ангел. Девочка не видит его лица, но чувствует, что он улыбается. — Если твое сердце замкнется и очерствеет, любовь не сможет проникнуть в него и уйдет ни с чем. А еще доверяй себе и будь добра к людям. Тот, кто несет зло, получает только засеянное камнями поле, тот, кто идет с добром, соберет богатый урожай.
— Зачем мне урожай? — спрашивает Алиса, у которой и так все есть.
— Вырастешь — узнаешь. Ну, хочешь полетать? — и он, не дожидаясь ее ответа, подхватывает девочку на руки и кружит по комнате.
Свет становится все ярче и ярче и вспыхивает ослепительной звездой…
Алиса проснулась, чувствуя, что в груди сумасшедше колотится сердце. Ей не хотелось просыпаться, хотелось еще немного побыть в том совершенном золотом мире, чувствуя любовь, заботу и тепло. Но поздно. Сон растаял, растворившись в легкой утренней дымке, исчез, унесенный дуновением легкого ветерка.
Девушка села на кровати, обхватив руками колени, и нахмурилась. Что-то очень важное было в этом сне. Оно прошло совсем рядом и исчезло… забылось. И чем больше она думала о сне, пытаясь вспомнить, ухватить нужную деталь, тем призрачней он становился.
— Наверняка пустяк, ничего важного, — пробормотала Алиса, глядя на часы.
На сборы, раз уж она решила пойти в институт, оставалось всего полчаса. Нужно было поторопиться.
Быстро собравшись, Алиса, на бегу жуя бутерброд, поспешила в институт.
На крыльце alma mater стояла Наташа Кошелева, манерно держа в руках тлеющую сигарету.
— Привет! Алиса, кого я вижу! — протянула она, оглядывая девушку с головы до ног так, что Алиса пожалела, что второпях надела старые джинсы и стоптанные кроссовки. Стоило появиться перед одногруппницей во всей красе, впрочем, так ли это важно, и Алиса улыбнулась, стараясь держаться как можно увереннее и беспечнее.
— Привет! — ответила она, останавливаясь перед Наташкой и в свою очередь оценивая ее ультракороткую юбку, пожалуй, судя по сегодняшней ветреной погоде, еще немного преждевременную.
— Ты, говорят, болела?.. Неплохо выглядишь, — подвела итог Кошелева. — Надеюсь, сейчас уже все в порядке?
— Полный порядок, — согласилась Алиса.
— Хорошо… — Наташка затушила сигарету и вздохнула. — Да… Должна тебе кое-что сказать. Лучше, если ты узнаешь это от меня… В общем, не сердись, я сейчас с Дэном.
Она говорила притворно покаянным голосом, но Алиса заметила, как Наташка искоса, с любопытством поглядывает на нее, ожидая слез, бурного возмущения — в общем, какого-то свидетельства отчаяния соперницы, призванного усилить ощущение собственной победы.