Даосские притчи
Шрифт:
* * *
У чжоуского царя Сюаньвана начальником над пастухами был раб Жердочка Для Птиц. Он умел обращаться с дикими зверями и птицами и, собирая их, кормил во дворе и в саду. Он укрощал и приручал любого хищника, даже тигра и волка, орла или скопу <рыболова>. В его присутствии самцы и самки спаривались и размножались, образуя целые стада. Разнообразные виды [зверей] паслись рядом, не царапая и не кусая друг друга.
Обеспокоенный тем, как бы секрет искусства раба не умер вместе с ним, царь приказал ему обучать Садовода с Маогоры.
Он же сказал [Садоводу]:
– [Я], Жердочка, - презренный
Радоваться, когда потакают, и сердиться, когда перечат,- в природе каждого, в ком течет кровь. Но разве радость и гнев проявляются случайно?! Гнев [зверя] вызывают, когда идут против [его] воли. Во время кормежки не решаюсь давать тигру живого зверя: убивая его, [тигр] придет в ярость; не решаюсь давать целую тушу: разрывая ее, придет в ярость. Своевременно кормлю голодного и постигаю, [что] приводит его в ярость. Тигр и человек [принадлежат] к различным видам. Человек потакает тигру, и тигр к нему ласкается; перечит - и тигр его убивает. Но разве решусь я перечить тигру, чтобы привести его в гнев! Не решусь также и потакать ему, чтобы вызвать у него радость. Ведь от радости вернется непременно к гневу, а от гнева вернется снова к радости; ни тем, ни другим способом не достигну цели.
Ныне, [когда] у меня нет мысли ни потакать им, ни перечить, птицы и звери принимают меня за своего. [Действую] по закону природы - предоставлять каждого самому себе, поэтому [они] бродят по моему саду, не вспоминая о высотах [горных] лесов и просторах болот; засыпают на моем дворе, не стремясь в глубину гор и в тишину долин.
* * *
Владеющий Своими Чувствами из Южного предместья сидел, облокотясь о стол, отрешась от всего, смотрел вверх и тихо дышал, словно отсутствовал. Странник Красоты Совершенной, стоявший в ожидании перед ним, спросил:
– Как же так? Неужели верно, что телом можно уподобиться сухому дереву, а сердцем - угасшему пеплу? [Ведь] тот, кто сидит, облокотясь о стол, сейчас уже не тот, кто сидел, облокотясь о стол, ранее!
– Как хорошо [ты] спросил, Странник!
– сказал Владеющий Своими Чувствами. Понял ли ты, что сегодня я отрешился от самого себя? [Когда] ты услышал свирель человека. не знал еще, что такое свирель земли; [когда] услышишь свирель земли, еще не будешь знать, что такое свирель вселенной.
– Дозвольте спросить, как это узнать?
– продолжал Странник.
– Вздохнет земля и говорят, что [подул] ветер. Сейчас он стих. А заиграет яростно завоет сквозь тьму [земных] отверстий. Разве тебе не [случалось] слышать [подобные] голоса? Ущелья гор, массивы лесов, ямы от вывороченных с корнями деревьев-гигантов в сто обхватов, подобны носу, рту, ушам; подобны перекладинам, оградам, ступкам, подобны то стремительному потоку, то стоячей воде. Одни - бурлят, как поток, другие - свистят, как стрела, у одних - шумный выдох, у других - тихий вдох, [голоса] высокие, низкие, [звуки] протяжные, отрывистые. Одни запевают, другие подхватывают. Прохладный ветерок - малый хор, а вихрь - хор огромный. Утихнет буйный ветер, и все отверстия опустеют. Разве не слышал последних вздохов затихающего ветра?
– Свирель земли создается всеми ее отверстиями, [как] свирель человека дырочками в бамбуке. Осмелюсь ли спросить,
– [В ней] звучит тьма ладов и каждый сам по себе, - ответил Владеющий Своими Чувствами.
– Все [вещи] звучат сами по себе, разве кто-нибудь на них воздействует?!
* * *
Полутень спросила у Тени:
– Почему [вы] так непостоянны? Раньше вы двигались, а теперь [почему-то] остановились, раньше вы сидели, а теперь [почему-то] встали?
– [Может быть], я так поступаю в зависимости [от чего-то]?
– ответила Тень.
– [А может быть] я так поступаю в зависимости [от чего-то], зависящего еще [от чего-то]? Завишу ли я от чешуи змеи, от крыла кузнечика? Как знать, почему это так? Как знать, почему это не так?
* * *
Не имеющее начала, но постоянно рождающее - это путь. Когда рожденный живым не гибнет [преждевременно], хотя и смертен, - это постоянство; когда рожденный живым гибнет [преждевременно] - это несчастье. То, что обладающий началом неизменно умирает, - это закон пути. Когда смертный умирает по своей вине, хотя [срок его жизни] еще не закончился, - это постоянство; когда смертный живет - это счастье. Поэтому жизнь, не обладающая назначением, называется путем, и конец [жизни], обретенный с помощью пути, называется постоянством; смерть, обладающая назначением также называется путем, и смерть [преждевременная], обретенная с помощью пути, также называется постоянством.
Когда умер Цзи Лян, Ян Чжу пел, глядя на ворота его дома; когда умер Суй У, Ян Чжу рыдал, глядя его тело. Когда же родится раб, толпа поет; когда умирает раб, толпа плачет.
* * *
Вначале Лецзы любил странствовать.
– [Ты], Защита Разбойников, любишь странствия. Что же в них хорошего? спросил Учитель с Чаши-горы.
– Радость странствий в том, - ответил Лецзы, - что наслаждаешься отсутствием старого. Другие в странствиях наблюдают за тем, что видят. Я в странствиях наблюдаю за тем. что изменяется. Есть странствия и странствия! Еще никто не сумел определить различия в этих странствиях!
– [Ты], Защита Разбойников, странствуешь, конечно, как и другие, а говоришь, что иначе, чем другие. Во всем, на что смотришь, всегда видишь изменения, наслаждаешься отсутствием старого в других вещах, а не ведаешь, что в тебе самом также отсутствует старое. Странствуя во внешнем [мире], не ведаешь, как наблюдать за внутренним [миром]. Кто странствует во внешнем, ищет полноты в [других] вещах; кто наблюдает за внутренним, находит удовлетворение в самом себе. Находить удовлетворение в самом себе - вот истинное в странствиях, искать полноты в [других] вещах - вот неистинное в странствиях.
И тогда Лецзы понял, что не постигает [смысла] странствий, и до конца жизни больше не уходил.
– Истинное в странствиях!
– сказал учитель с Чаши-горы.
– При истинных странствиях не ведают, куда направляются: при истинном наблюдении не ведают, на что смотрят. Все вещи странствуют, все твари наблюдают - вот то, что я называю странствием, вот то. что я называю наблюдением. Поэтому и говорю: истинное - в странствиях! Истинное - в странствиях!
* * *
Огромная масса снабдила меня телом, израсходовала мою жизнь в труде, дала мне отдых в старости, успокоила меня в смерти. То, что сделало хорошей мою жизнь, сделало хорошей и мою смерть.