Дантуинские развалины
Шрифт:
– Хорошо? – он уже срывался на крик, но взял себя в руки и заговорил тише. – Хорошо жить, спрятав голову в песок? Если уж мы заметили то, что ты делаешь или, скорее, не делаешь, твои имперские начальники тоже это быстро заметят: если уже не заметили. А когда заметят, то придут за тобой. Не стоит ошибаться на этот счёт.
Даск отрицательно помотала головой, не произнося ни слова.
– Разве ты не понимаешь?.. – Финн приблизился к ней. – Разве ты не понимаешь, что нельзя просто стоять в стороне? Империя убивает не только явных повстанцев. Даже если ты не будешь ничего делать,
Прежде чем Даск смогла ответить, Финн схватил её за локоть, притянул к себе и страстно поцеловал. Даск опешила. Но к большему удивлению для себя она ответила на поцелуй, забыв на мгновение, кто она и где. Мелькнуло что-то белое, звякнуло оружие – мимо прошёл патруль штурмовиков, и это вернуло её к действительности.
Даск высвободилась из объятий Финна и утёрла рукой рот.
– Опять я для тебя лишь прикрытие, – с отвращением заметила она.
В тусклом свете Финн уже не казался таким самоуверенным. От собственного заявления ей самой стало хуже, чем от поцелуя. Она просто не знала, как ей дальше вести себя с этим мужчиной. Она была раздражена и одновременно смущена.
– Мне пора, – неловко вымолвила она.
Но Финн всё равно не сдавался. Он схватил её за руку.
– Так что ты решила? – прошептал он.
Даск опять помотала головой и, оглянувшись, вырвала руку.
– Не знаю, – тихо, почти про себя, сказала она.
Глава 3
Тендо Нандон медленно шёл по казино. Он уже давно потерял Даск из виду и решил, что та вернулась в гостиницу. Иторианец грустно покачал головой и чуть не ударился о низко висящую лампу. Казино было не приспособлено для таких, как он, хотя, судя по весёлому шуму, здесь были представители многих рас. <Возможно, все просто слишком напились, чтобы что-либо замечать>, – подумал он.
С момента открытия дверей в заведение набилось ещё больше игроков: они толпились у рулеток, толкались у игровых автоматов. Казалось, что минимум четверть игроков выигрывала, но могло статься, что они просто пьяны и радуются по любому поводу. А когда, по мнению иторианца, шум уже не мог стать громче, он увидел, как к наларгону рядом с баром подходит артист. Настроив инструмент, он заиграл знакомую песню. Как по команде, из ниоткуда появилось несколько танцовщиц-тви'лекк, и началось импровизированное представление. Хотя настроение у всех было праздничное, иторианец почувствовал странное напряжение.
Решив последний раз посмотреть на небо перед сном, он выскользнул через двойную дверь, чуть не споткнувшись о чьё-то тело. Сначала он подумал, что кто-то поранился, но потом понял, что некоторые особо буйные клиенты буквально вываливались из дверей. Быстрый осмотр показал, что они тоже порядком подустали. Обходя их стороной, он заметил Даск, которая шла к казино. Тендо улыбнулся было, но уголки губ обоих ртов опустились, как только он рассмотрел её поближе.
Девушка шла с опущенной головой и полузакрытыми глазами, потирая руками виски. Она была настолько погружена в свои переживания, что чуть не прошла мимо. Тендо протянул длинную руку и похлопал её по плечу. Она испуганно обернулась с таким выражением на
– Что случилось? – спросил он, не скрывая волнения ни одним из ртов.
Она ответила не сразу. Тендо получше рассмотрел её в свете вывески казино: светло-русые волосы были в ещё большем беспорядке, нежели обычно; лицо пылало, а глаза остекленели от непролитых слёз. Тендо знал, что женщины человеческой расы, в отличие от других, склонны к резким переменам настроения, вызванным изменениями в уровне гормонов, но не предполагал, что Даск может пасть жертвой гормональных циклов. Он вообще ни разу не видел её в таком состоянии.
Когда он встретил её несколько месяцев тому назад, она потрясла его своей серьёзностью. После его долгой отлучки от службы Императору коллеги ещё не успели проникнуться к Тендо доверием. Будучи единственным иторианцем в коллективе, он смирился с судьбой вечного изгоя. Поэтому Тендо был очень рад новой коллеге. Поскольку Даск была единственной женщиной, он понимал, что ей трудно общаться с другими биоинженерами. Она была трудолюбива, усердна и, чему он убедился на собственном опыте, безукоризненна в деле сбора образцов. Даск работала без ошибок, она досконально разбиралась во всех тонкостях своего дела. Но больше всего его поразило её отношение к другим существам.
Нужно ли было взять образец ДНК у парализованного животного или проникнуть в логово или ареал обитания на разведку, он видел, что она всегда прекрасно чувствует себя в любой обстановке. Даск выказывала такое хладнокровие и уравновешенность, какие он редко встречал у других людей. Среди животных она обычно была довольна и спокойна. Сейчас Даск была совсем другой.
Он мягко коснулся её лица, провёл по брови и смахнул непослушную прядь со лба. Она перестала бояться и закрыла глаза при его прикосновении.
– Что случилось? – повторил он.
– Ничего, Тендо, – Даск пожала плечами и устало сказала: – Наверное, сегодняшний день меня доконал. Если не возражаешь, я объявлю его законченным, – добавила она, собираясь уходить, но иторианец просто так не сдавался.
– Коли уж ты пришла, не выпить ли нам чего-нибудь вместе? Поможет расслабиться, – напомнил он, не собираясь отпускать её, не выяснив, что же её так расстроило.
Даск слабо улыбнулась – понятно, что ей не хотелось, но она согласилась. Только потому, что он попросил.
– Ты же всё равно не примешь отрицательного ответа, – усмехнулась Даск.
– Не от тебя.
Даск покачала головой и махнула рукой.
– Всё в порядке. Правда, – сказала она, стараясь отвлечься от своего состояния. – Наверное, действительно стоит выпить чего-нибудь перед уходом.
Тендо кивнул и пригласил её ко входу в казино. Они перешагнули через пьяного трандошана, который продолжал валяться на земле. Двери открылись с тихим свистом, и звуки игры волнами обрушились на биологов. Даск споткнулась, как будто плохо стояла на ногах. Иторианец шёл позади неё и предложил ей свою кривую и тонкую руку. Она с сомнением опёрлась на неё, и Тендо повёл девушку к бару. Он пригнул голову, чтобы один из его ртов находился рядом с её левым ухом.