Данте
Шрифт:
На полпути к Кемрендеру Луис покинул передвижной дом навсегда. Караван все ближе подходил к Падению Ангела. Путешествие через безжалостные солончаки обещало оказаться длинным, но такой шанс все же лучше никакого. Луис с горечью подумал, что благодаря отцу может умереть, ведь тот закрыл ему более легкую дорогу.
Такие мысли казались недостойными ангела, и Луис оставил их, молясь о прощении Императору и Сангвинию в семейном святилище. В последние дни он тепло относился к отцу, и страдающий Аррей немного успокоился.
По традиции Луис сбежал в полночь.
Луис провел свой последний вечер в караване
Потом мальчик тихо выбрался из постели и натянул простую одежду. Каждый шорох в «скитальце» или звон застежки заставляли его замирать, стискивать зубы, но сон отца оставался глубоким. По «скитальцу» разносился храп. Племя весь день работало на богатом месторождении, и люди вымотались. Нервное напряжение подстегивало Луиса. Он закинул за спину свой соляной мешок. Изготовленный из кожи, чтобы носить большие куски соли от месторождения к грунтовозу, он был отличным, и туда Луис положил бутыль с водой, противорадиационный костюм, ножи, дозиметр, кусок трута, спальник, дистиллятор и вяленое мясо скорпиона, которое он откладывал неделями. Вода была важнее всего.
Осторожно, чтобы не раскачивать «скитальца», Луис подкрался к небольшим шкафам. По-хорошему в тесном «скитальце» места хватало на двоих. У каждой вещи имелось свое место, их расположение было продуманным. Он открыл отцовский сейф, напряженный и готовый к тому, что возмущенный Аррей проснется, но тот даже не пошевелился. Луис забрал из сейфа одну из трех кучек свинцовых монет. Угрызения совести оказались сильными. Он пытался прогнать их, внушая себе, что его отцу уже не потребуется так много денег. Это была совершенная неправда.
Луис остановился у двери и в последний раз оглядел жилище. Постель Луиса располагалась сразу за кабиной водителя, постель отца — в задней части машины. Теснота не позволяла спящим даже раскинуть руки.
Луис слишком долго смотрел на человека под одеялом. Теперь, за миг до расставания, он не мог оторвать взгляд.
— До свидания, папа, — прошептал он.
Потом поклонился святилищу. Горел ночник, вылепленные из необожженной глины фигуры Императора и Сангвиния озадаченно смотрели из тени. Луис взял свой посох из редкой породы дерева, подарок матери и самую ценную вещь.
Подумав, снял с гвоздика очки отца и повесил себе на шею.
На этот раз дверь открылась тихо. Он спустился на землю. Воздух был прохладный и свежий. Луис прокрался через лагерь к «скитальцу» Оррини мимо костров и светильников. Из одного «скитальца» раздался крик. Луис замер на месте, опасаясь разоблачения, но к нему это не имело отношения. Затем прозвучал смех, и Луис скользнул прочь.
Внутри «скитальца» было темно. Луис подошел к прицепленному сзади пылевому мотоциклу и огляделся. Мотоцикл был пристегнут слишком высоко. Снять его без шума не получилось бы. Сразу после этого следовало бежать. Стиснув зубы, он расстегнул одну застежку. «Скиталец» качнулся, когда мотоцикл сдвинулся. Неуверенно Луис отстегнул вторую. Мотоцикл рухнул на землю. Луис замер, в любой миг ожидая окрика. Ничего.
Луис поднял его, сел, положил посох на руль и завел мотор.
— Эй! Эй! — закричал полупьяный Оррини, который как раз возвращался к себе от соседней машины. — Эй! Кто-то крадет мою машину!
— Прости,
Он нажал на газ. Мощный мотоцикл был рассчитан на взрослого, совладать с ним оказалось непросто, и начавшемуся приключению Луиса едва не пришел конец. Взрывая песок, он понесся к границе лагеря. Только ему удалось справиться с управлением, как навстречу выскочил потрясенный часовой. Луис ругнулся, объехал его и помчался вперед. Крики и шум позади утихли. Он уехал раньше, чем его сумели схватить. «Пыльник» Оррини считался самым быстрым в клане, и Луис верил, что никто не горит желанием гнаться за ним по пустоши. Так он ехал под светом Ваала и Ваалинды, пока не оставил лагерь далеко позади, а затем включил фары.
Купленные в Кемрендере, ослепительными лучами пронзавшие темноту равнины, они обошлись Оррини в половину годового заработка. Ночь манила. Впереди лежало будущее.
Солнце светило в лицо Луиса, пробуждая его от сна, в котором он видел мать.
Он заворчал и закрыл рукой лицо. Кровать была мягкой, удобной, а он так устал. Если позволить себе зарыться в нее, можно поспать подольше.
— Закрой дверь, пап, — пробормотал он.
На губах ощущался вкус соли, ветер ласкал кожу.
Луис обеспокоился, посмотрел сквозь раздвинутые пальцы и увидел вместо потолка «скитальца» голубое небо. Он поднял голову. Вспомнил все с самого начала. Что-то ударило по мотоциклу, и он свалился.
Луис окончательно проснулся. Земля под ним зловеще поскрипывала. Он замер и распластался.
Мотоцикл Оррини уже погрузился в похожую на смолу грязь под соляной коркой. Торчало лишь заднее колесо, но и оно уже скрывалось из виду.
— Разлом в соли, — прошептал Луис сам себе.
Под тонкой коркой соли и песка ожидала добычу грязевая яма, достаточно глубокая, чтобы поглотить целого «скитальца». Луис проклял собственную невнимательность. Обычный солончак и треснувшая соль выглядели почти одинаково, но их можно было отличить друг от друга. Он ничего не заметил.
Страх обострил способность мыслить. Луис понял, что край треснувшей соли, скорее всего, близко. Мотоцикл сломался, как только корка сделалась достаточно тонкой. Она должна выдержать вес самого Луиса. Мучительно медленно он пополз лежа на спине, двигаясь к собственным следам на пустоши и держась подальше от оставленной «пыльником» дыры. Луис пошевелился, и трещины от отверстия поползли в его сторону. Он остановился, но поверхность под ним зловеще скрипнула и принялась проваливаться. Луис перевернулся на живот и с силой оттолкнулся. Нога проломила песчаную корку, сердце подпрыгнуло, заставив его рвануть к твердой земле. Корка раскрошилась, и куски упали в маслянистую грязь. Из отверстия потянуло мерзкой соленой вонью.
Луис пока что не был в безопасности. Он помедлил и размотал ткань на руке, подставив руку вредоносному свету солнца. Затем постучал костяшками, слушая глухой звук, который был единственной надежной приметой треснувшей соли. Осторожно приблизив к земле ухо и перемещая свой вес, он крался дальше, пока стук не сделался четким. Он осторожно встал и оглянулся.
«Пыльник» исчез под коркой. Жирные пузыри лопались на поверхности грязи, которая уже отвердевала, превращалась под солнцем из черной в светло-серую. Луис накинул капюшон, чтобы уберечь голову.