Данте

Кинкейд Сэди

Глава 14

Кэт

Прошло три недели с тех пор, как у нас с Данте впервые был секс вместе, и с тех пор мы не останавливались. Я пытаюсь занять себя уборкой кабинета, который он мне выделил, но у меня очень мало пациентов. Я слоняюсь по этому дому, читаю или смотрю телевизор и жду, когда он проявит ко мне немного внимания. Я понимаю, как пафосно это звучит, и я, вошедшая в этот дом шестью неделями ранее, отправила бы себя в психушку. Но та я не была опьянена оргазмами, горячим сексом и ртом Данте Моретти.

Вчера он остановил меня в коридоре, прижал

к стене, одной рукой обхватив за горло, а другой за задницу, и он просто поцеловал меня. Более десяти минут он просто целовал меня, и это было самое горячее, что я когда — либо испытывала за всю свою жизнь. Я не знаю, когда бы он остановился, если бы Максимо не прервал нас.

Мои губы распухли, а кожа покраснела и стала нежной из — за его бороды, но я могла бы позволить ему заниматься этим весь день. Потому что, хотя он и дьявол, который трахается как бог, его поцелуи — адское пламя.

Он вызвал меня в свой кабинет несколькими минутами ранее, что обычно означает секс на его столе, или на диване в углу, или у двери. Но не сегодня. Я собираюсь отрастить мужество и вести себя как девочка, которую вырастила моя мама, вместо того, чтобы руководствоваться своими гормонами.

Данте смотрит на экран своего ноутбука с хмурым выражением лица. Если не считать короткого кивка в знак признательности, когда я вошла в комнату, он проигнорировал меня.

Мудак.

Он вытягивает шею, и толстые вены пульсируют, когда он сжимает челюсть. Мое сердцебиение отдается в ушах, когда я стою всего в нескольких дюймах от него. Если бы я протянула руку, я могла бы провести кончиками пальцев по его мощным бицепсам и твердой груди, чтобы почувствовать, как напрягаются его мышцы под мягкой богатой тканью рубашки.

Черт возьми. Прекрати это, Кэт.

Он поднимает голову, устремляя на меня свой пылающий взгляд, и мне конец. Моя решимость и сопротивление вянут, как цветок, нуждающийся в хорошей воде в жару. Что, черт возьми, со мной не так?

Он встает так быстро, что я задыхаюсь, но у меня нет времени снова это произнести, потому что его рот на моем, его огромные руки обнимают меня за талию, прижимая к себе, когда он целует меня с таким жаром, что моя кожа горит от жара. Одна из его сильных рук скользит вверх по моей спине, кончиками пальцев цепляясь за ткань моего платья, пока он не достигает моей головы и не кладет ладони на ее затылок. Взяв в кулак прядь моих волос, он дергает за корень, наклоняя мою голову под желаемым углом, чтобы он мог завладеть моим ртом, когда прижимает меня спиной к своему столу.

— Черт возьми, Кэт, — стонет он, прерывая на мгновение наш поцелуй, проводя носом по моей щеке и спускаясь к шее. — Почему ты всегда так чертовски вкусно пахнешь?

Я тянусь к его волосам, запуская пальцы в его густые темные локоны, когда сажусь на край его стола, раздвигая бедра, чтобы позволить ему прижаться ко мне. И он пользуется этим в полной мере, прижимая свой твердый член к моей киске и заставляя

меня стонать от бесстыдной потребности.

Когда, черт возьми, я успела превратиться в этого человека? Отчаянно нуждаюсь в любой толике привязанности и контакта, которые он мне предложит.

Когда он снова прижимается своими губами к моим, его рука на моей талии скользит по моему бедру и внешней стороне бедра, пока он не задирает мое платье еще выше, предоставляя себе доступ взять от меня все, что, черт возьми, он хочет. Его прикосновение теплое, когда его рука скользит под ткань на мою мягкую кожу, пока он не обхватывает одну из моих ягодиц, разминая ее своей сильной рукой и используя ее как дополнительный рычаг, чтобы еще теснее прижать наши тела друг к другу.

— Данте, — хнычу я ему в рот, пытаясь отстраниться и вдохнуть немного воздуха, но он не позволяет мне, и я остаюсь прижатой к нему.

От него никуда не деться. С ним нельзя бороться. Не то чтобы я этого хотела. Я так же отчаянно нуждаюсь в нем, как и он, кажется, во мне. Скользкий, влажный жар обжигает меня между бедер, когда я прижимаюсь к нему бедрами, наслаждаясь трением, исходящим от его толстого члена, трущегося о мой клитор через трусики.

— Да? — ворчит он. — Скажи мне, чего ты хочешь, котенок.

Котенок. Слово, которое начиналось как оскорбление, каким — то образом сделало меня послушной по команде. Я прижимаюсь к нему сильнее, мое тело тает, как теплый воск, от его твердости.

— Я хочу тебя, — бормочу я. Он улыбается, прежде чем его язык скользит обратно в мой рот, и он углубляет наш поцелуй, поглощая меня, как огонь поглощает кислород. Он скользит рукой между моих бедер, проводя кончиками пальцев по влажному участку ткани в промежности моих трусиков и вызывая стон глубоко в моей груди. Я дергаю его за волосы и провожу одной рукой по его спине, мои ногти царапают его рубашку, пока я борюсь, чтобы притянуть его ближе к себе. Чтобы доставить его туда, где я хочу его, где он мне нужен.

Он рычит в ответ — на самом деле рычит. Это животный звук, который зарождается в его груди и вырывается через горло, заставляя меня дрожать. Он оттягивает мои трусики в сторону, проводя кончиком указательного и среднего пальцев по моим влажным складочкам.

Я снова хнычу. Бесстыдная, нуждающаяся и отчаянно желающая большего, я обвиваю одной ногой его талию и притягиваю к себе, двигая бедрами, надеясь, что его пальцы скользнут ниже и глубже. Я хочу, чтобы он был внутри меня. Мое тело кричит о том, чтобы он коснулся тех мест, до которых только он знает, как добраться. Точно зная, чего я от него хочу, он просовывает в меня два толстых пальца, и моя киска сжимается вокруг него, когда удовольствие и жар разливаются по моему телу. Отрывая свои губы от его губ, я запрокидываю голову и стону его имя достаточно громко, чтобы мог услышать любой проходящий мимо его кабинета, но мне все равно. Его прикосновения превращают меня в кого — то, кого я едва узнаю.