Данте
Шрифт:
Вскоре все испытали большое разочарование.
Под стенами города расположился в засаде со своими сторонниками презренный Корсо Донати. Он дал приказ взломать городские ворота Сан-Пьетро-Мадджоре. О, как взлетали топоры и молоты, и как колотились сердца тех, кто силой возвращался в родной город, который их отторгнул!
Через обломки полуразрушенных ворот Корсо Донати в сопровождении своих друзей и вооруженной пехоты ворвался в родной город. И тут же на площади Сан-Пьетро-Мадджоре собрались его сторонники из числа горожан — все тяжело вооруженные — и с воодушевлением кричали:
— Барон жив! Да здравствует барон!
Корсо удовлетворенно
— Мы снова здесь, и пусть другие заметят это! Час отмщения пробил!
— Браво! Брависсимо! Мы разобьем им окна, подожжем дома!
Толпа черни становилась все больше.
— Где теперь эти господа приоры? — спросил Корсо. — Я хотел бы поприветствовать их!
— Они забились в мышиные норы, трусливые горлопаны!
— Но нам нужно еще больше единомышленников! Вперед, нападем на тюрьмы и освободим бедных парней, которые пострадали от этих негодяев белых!
— Вперед, на штурм тюрем! Долой белых!
Разгоряченная толпа устремилась к государственным тюрьмам. Заключенные были приятно поражены, когда двери распахнулись и к ним в камеры с громкими криками ворвались неожиданные освободители, а никто из таких грозных прежде тюремщиков не осмелился раскрыть рта.
— Выходите! Барон Корсо Донати, который неравнодушен к мелкому люду, угнетенным и порабощенным, дарует вам свободу!
— Да здравствует барон!
— А теперь все присоединяйтесь к нам, все до единого, мы отправимся к тюрьмам подеста и выпустим оттуда остальных братьев!
— А потом прогоним приоров из их дворца!
— Прогоним? Да половине из них нужно отрубить голову!
Приоры знали, что нужно делать, когда в городе вспыхивает мятеж и творится насилие. У Флоренции достаточно сил, чтобы обуздать мятежников! И если они полагают, что могут найти поддержку у французского принца, то их придется в этом переубедить! Принц Карл Валуа выслушал посланцев синьории с холодной, бесстрастной улыбкой.
— Как, я должен вмешаться? Власти города не могут рассчитывать на это всерьез! Я прибыл сюда как нейтральный миротворец. Я не вправе вмешиваться во внутренние дела города, только сегодня я торжественно поклялся в этом!
— Но не может же ваша светлость одобрять и бесстрастно взирать, как презренный изгнанник унижает городские власти и освобождает преступников!
— Мне очень жаль, но в подобных делах я бессилен что-либо сделать! Других не суди — на себя погляди! Пусть само правительство позаботится о порядке, нацельте на это ваших коллег!
Теперь приоры поняли, что их провели, что этот миротворец — мнимый поборник мира! Но еще не все потеряно! Флорентийцы, как обычно, выполнят свой долг, когда колокола приоров бьют в набат, призывая членов всех цехов в полном вооружении объединиться вокруг своих вождей и ликвидировать угрозу, нависшую над государством.
И звуки набата разносятся над Флоренцией.
Приоры собрались в зале заседаний своего дворца, уверенные в подходе вооруженных защитников.
Но что это? Никого нет.
— Никого! Нет даже Черки! А обычно гражданская самооборона всегда так надежна!
— Слава Богу и всем святым! Зря мы плохо подумали о славных цеховых корпорациях! Теперь они приближаются! Шум становится все ближе и ближе! Теперь эти толпы выстроятся в боевые порядки и задушат мятеж в самом зародыше!
Однако с порядком дело сегодня обстоит, вероятно, не лучшим образом. Или этот невообразимый шум лишь признак необычной взволнованности?
В этот момент
— Вы еще здесь, тени прошлого! Убирайтесь отсюда, подонки! Ваше время кончилось!
И почетные отцы города в неприличной спешке спешат укрыться от урагана, который разразился над Флоренцией.
ЧЕРНЫЙ УЖАС
Когда ясное небо дарит людям солнечный свет и радость, они самозабвенно радуются наступившему погожему дню и не обращают ни малейшего внимания на возникшее далеко на горизонте облачко, которое между тем сулит приближающееся ненастье. Большинство флорентийцев, принадлежащих к партии белых, легкомысленно пренебрегли тем признаком надвигающейся грозы, который предвещал скорый перелом в погоде. Да и что им было волноваться! За ними было большинство населения, у них была власть, они верили в справедливость своего дела — стоило ли придавать значение мрачным пророчествам, которые исходили от нытиков и маловеров! И в этот момент на головы гордых, уверенных в себе людей внезапно обрушился смерч, ураган, хотя эти люди и не могли себе представить, что их время прошло. Разве совсем еще недавно Корсо Донати не считался презренным врагом государства, приговоренным к смерти, от которого открещивался каждый, кто хоть немного дорожил своей честью? И разве всякий добропорядочный обыватель не морщился брезгливо при упоминании имени Камбио да Сесто, который вел тайные переговоры с посланцами Папы, полагая, что путем предательства может лишить город свободы в интересах святого престола! Подобные безумные планы просто поднимались на смех!
Теперь эти невероятные планы превратились в реальность, и Камбио да Сесто, который перестал считаться государственным преступником, потешался над многими флорентийцами, которые неожиданно обнаружили, что они, собственно говоря, всегда придерживались того же мнения, что и он, да просто не решались при прежнем режиме открыть рот, чтобы высказать эти разумные взгляды. В великолепном дворце Фрескобальди на том берегу Арно, где устроил свою резиденцию французский принц — наместник Флоренции, дневал и ночевал бывший государственный преступник Корсо Донати, гроза всех белых, уже успевший устать от лести тех, кто прежде предавал его имя проклятию. Короче говоря, сомнений больше не было — мир опять перевернулся с ног на голову!
Правда, за стенами дворца Фрескобальди многое выглядело далеко не так, как представляли себе те, кто не был туда вхож.
Утреннее солнце еще только посылало свои первые лучи в раскрашенные оконные стекла дворца, а оба главы нового движения уже были заняты серьезным разговором.
— Мне кажется, сейчас как раз самое время, — внушал Корсо Донати принцу, с трудом сдерживая владевшее им нетерпение, — чтобы вы немедленно отстранили приоров, подеста и всех чиновников и передали всю полноту власти нам.
Принц Карл рассеянно крутил серебряный браслет, украшавший запястье его левой руки, и невозмутимо заметил:
— Время еще не пришло. Нельзя осуществить все в первый же день. Зачем сразу выкладывать все карты? Пусть ваши земляки сперва помучаются от страха и любопытства.
— Эти доводы, конечно, убеждают, — ответил Корсо, — однако я боюсь, что вы просто убаюкиваете нас своими ничего не значащими словами и в конечном счете мы окажемся в проигрыше.
Француз простодушно расхохотался: