Дансинг в ставке Гитлера
Шрифт:
А они тем временем играли в свой пинг-понг, все на одной ноте, на одном горловом вопле, с целым набором то резких, то мягких однотипных движений, выражающих радость и возмужание, силу и самостоятельность и снисходительное превосходство над всем миром, — тут вот, на паркинге перед кафе, в солнечном Гижицке небольшое собрание богов; этот божественный вопль — вопль глупого здоровья, глупой силы и глупой глупости, задиристый, вызывающий вопль на одной ноте, а мотороллер «ламбретта» с синевато-красными полосками, с передним колесом слегка, пренебрежительно повернутым в мою сторону, был олицетворением этого величия.
— Когда ты приехала, чувиха, а мы
— Одна или с мальчиком?!
— А мы на той неделе шведку закадрили!!!
— Дела — во идут! Все в жилу, только накалывай!
— Хата законная, обязательно посмотри!
— Лена тут, с одним немцем, рыжий, но с машиной!
— Роберт женится!
— На ком, вот жалко малого?!
— На дочке директора. Бригида, ну, знаешь, та зажигалочка!
— Ого, это карьера, может и не работать!..
— Липа, старик нищий, еле пять косых жалованья тянет!
— Поночевки здесь правильные, тайгер-рэг выдают!
— Портки-то итальянские, Капри написано, глянь!
— А что с Ежи, сделал тот фильм, наконец?!
— Януша не видала?!
— Должен был поехать во Францию!
— Экзамен засыпал, но предки обещали уладить!
— Бобек в Югославии крутит!
— Пхе, Стефан в Риме, во! «Фиат-1 100» привезет, так и грозил!
— А мой предок «пежо» привез из Парижатина!!!
— Выглядишь ты — бомба, только волосы смени!
— Лёлек — чокнутый ходит!
— Все еще влюблен в Кицю?
— С ума сходит, а она налево работает, с киношниками.
— Они в Закопе, в июле вместе ошивались!
— Ленка на десять косых его расколола!
— Вот так, старик дал на пошлину, выписываю «ситро-2СV».
— Скинут пошлину, у старика есть рука!
— Ты умеешь танцевать кисс-ми? А по мне так лучше сёрф!
— В Сопоте лажа!
— Муть, в Гранде — тоска зеленая!
— Объехали с Витеком взморье и заскочили сюда!
— А ты знаешь, у Баськи искусственные ресницы, зеленые и рыжие!
— Зенон ей прислал, полдоллара пара, сто пар!
— А тот мулат, что с ним?!
— Вернулся на Кубу, Янку обставил, теперь Ром ее утешает!
— Кадришки у вас есть?!
— Есть, тут товара хватает!!!
— На будущий год на машине подорвем, это производит!
— Пропускная способность увеличится сама знаешь как!
— Разве что Парижатин удастся наколоть!!!
— Как твои ноги, Анка, поправляются?
— Ты глянь, как у ней ноги поправились!
— Ну-ну, ты уже тип-топ, Болек тебе хорошо посоветовал!
— Тут есть с телевиденья, забеги к ним!
— Обеспечим тебе вход!
— Законно!
— Нет, с вами сдохнешь!
— Шутишь!!!
— А то!!!
Я держал наши велосипеды и дрожал, как испуганная собака, всей своей шкурой, а те расставляли вокруг свой необычный, плотно бумажный, непроникаемый мир, который закрывает солнце и не пропускает воздуха.
В какой-то момент я забыл, где я и что чувствую, равнодушие обволокло меня, будто теплая вода, я прислонил велосипеды к столбику, достал из кармана цепочку с замком и присел, чтобы сцепить передние колеса.
Тогда они увидели меня и вдруг замолчали; тишина эта резнула, как скрежет разваливающейся машины, а они подошли, стали рядом и смотрели, как я продеваю цепочку сквозь спицы, как хитро запутываю ее и как защелкиваю замок.
Потом я поднялся — я был выше их на голову, — они смотрели на меня с холодным, враждебным любопытством, я испортил им всю игру, потому что это был я, потому что если бы был кто-нибудь другой,
— Это мой приятель, — сказала Анка своим нормальным голосом, и они подали мне руку каким-то неживым движением, а я пожал эти руки, резко этак, даже судорога у них по губам пробежала.
— Что будем делать с этим прекрасно начатым днем? — спросил один, а другой равнодушно разглядывал мой велосипед.
— У меня такой был, — проворчал он, — только французский, «элиет», с переключателем Симплекса и ступицами Брайтона. Лучшими в мире.
Это обрадовало меня.
— Вы ездили? — спросил я, оживившись. — Может быть, в клубе?
Он пожал плечами и скривился.
— Э-е… Мне было тогда тринадцать, я в седьмой перешел, и старик мне из Парижатина привез. Я его тут же махнул на магнетик.
— Какой магнетик? Что это такое?
Он посмотрел на меня как на психа.
— Магнитофон, — быстро пояснила Анка, несколько растерянная.
— «Филипс», четырехдорожечный, три динамика, микрофон с присоской… — Произнеся это, он повернулся и медленно, покачивая бедрами и сверкая буквами «Капри», вышитыми на заднице, пошел к «ламбретте».
Подошел, пнул ее, так что она сразу зафырчала, и прыгнул на седло.
Второй за ним, уже на ходу.
— В семь здесь! — крикнул он. — Бай!
— Бай! — крикнула Анка, помахав точно так же, как он.
И снова я почувствовал боль, будто от удара ножом.
Я-то за погнутым колесом, за обручем, на свалке найденным, бегал, подгонял его проволочным крюком. Хорошая проволока, хорошее колесо — это уже так много в тринадцать лет. Велосипед, боже ты мой, эту мечту я окупил работой, целый год помогая пекарю Ситко с Вульчанской улицы в душной пекарне, — когда пекли хлеб, я кряхтел, таская мешки с мукой, раскладывая хлебы по полкам, потом квашни выскребал, выполаскивал из шланга, подметал булочную. И дал мне за это добрый пекарь Ситко с Вульчанской улицы старый велосипед марки «громада», сразу после войны выпущенный, за таким велосипедом люди тогда месяцами стояли, особый талон надо было иметь, записаться в очередь, добрый Ситко целую лекцию мне об этом прочитал, чтобы подчеркнуть цену своего вознаграждения, — на этой «громаде» с побитой в двух местах рамой, с «восьмерками» вместо колес я выиграл первенство неохваченных спортобществами юниоров всего два месяца спустя. Тогда-то занялся мною клуб, и я получил неплохой велосипедик, а после нескольких соревнований уже по второму разряду получил этот «ураган» как приз лучшему юниору округа. Но это потом, а сначала был велосипед пекаря Ситко марки «громада» — тяжелый, как танк, и этот велосипед я добыл трудом, а были такие, что и понятия не имели о работе, о пекарне, о мечте, распирающей тебя, об обруче, о рухляди марки «громада» и даром, ни за что получали «элиеты» с переключателем Симплекса и ступицами Брайтона, с пластиковыми контейнерами — те «элиеты», на которых профессионалы, лучшие гонщики мира Фаусто Цоппи, Бобе, Эрнандес побеждали в Тур-де-Франсе на лучших машинах в мире.