Даниил Московский
Шрифт:
Владимир-город на Клязьме. Первые стены его, по преданиям, срубил светлый князь Владимир Святославич [68] , когда шёл в землю словен, и дал ему своё имя. А ещё поставил соборную церковь Святой Богородицы.
Так ли, а может, правы другие летописцы, утверждавшие, что не Владимир Святославич, а Владимир Мономах [69] основал город на высоком северном берегу Клязьмы, на крутых холмах.
Вьётся река в песчаных берегах, а вдали, на южной стороне, отливают синевой леса. За городскими
68
Владимир I Святославич (7—1015) — князь Новгородский с 969 г., князь Киевский с 980 г. Ввел на Руси христианство (988— 989), покорил вятичей, радимичей и др. В былинах именуется Владимир Красное Солнышко.
69
Владимир II Мономах (1053—1125) — князь Смоленский, Переяславский, Черниговский, с 1113 г. великий князь Киевский, сын Всеволода I и дочери византийского императора Константина Мономаха. Боролся против междоусобицы. В «Поучении» призывал сыновей укреплять единство Руси.
Тихо скользят воды Клязьмы-реки, впадают в Оку, чтобы вёрст через сорок слиться у Нижнего Новгорода с могучей рекой русичей — Волгой.
Владимир, стольный город Руси Залесской, город людный, обустроенный, двумя рядами укреплённый. Внутренний город, какой владимирцы прозвали Печерним, на возвышении и ограждён каменной стеной. Это Детинец. Здесь дворец великого князя. «Княж двор» соединён переходами с чудным творением мастеровых из Владимира и Суздаля, Ростова и иных городов — собором Дмитрия Солунского, дворцовой церкви великих князей.
В Детинце и «владычные сени» — двор, где жили епископы владимирские, а с той поры как митрополия перебралась из Киева во Владимир, в нём поселился митрополит, его палаты примкнули к собору Успения.
Стены Детинца на западе с трёх сторон охватил Земляной город. Это вторая часть Владимира, густо заселённая ремесленным и торговым людом. Здесь поставили свои хоромы и многие бояре.
С востока, с нагорной стороны, примкнул к Владимиру мастеровой посад. Жили в этой части и пахари, и огородники, и иной трудовой люд.
По спуску к Клязьме торговище и церковь Воздвижения. Церкви по всему Владимиру. Когда орды Батыя овладели городом, в огне пожаров сгорели почти все деревянные церкви. С той поры владимирские мужики — каменщики искусные — церкви и соборы из камня возвели, восстановили разрушенные каменные стены, подновили дворец великокняжеский и многие боярские хоромы. За Детинцем сызнова разбросались по холмам и обрывам Клязьмы дома и избы, где селился многочисленный ремесленный люд. Внизу, у самого берега, курились по-чёрному приземистые баньки стольного города Владимира.
В конце июня, когда жара уже прихватывала степь и трава потеряла зелёную сочность, к Владимиру подъезжал ханский посол мурза Чета. От излучины Дона дорога на Русь вела берегом, поросшим тополями и вербами, колючим кустарником. Местами мелкий камыш выползал на дорогу.
За кибиткой ханского посла ехало два десятка конных татар, а замыкали отряд Четы несколько высоких двухколёсных арб.
Сам мурза, тучный седой старик, весь путь проделал лёжа
Чета послан ханом Тохтой со строгим наказом — выяснить, почему баскаки не довезли ханский выход за прошлый год. Тохте стало известно, что за удельными князьями долг, и он наделил мурзу большими полномочиями, и оттого посол горд и надменен. Мурза знает, великий князь Владимирский сделает всё, что ему велит ханский посол, и те пустые арбы, что катят за отрядом Четы, повезут немало добра в становье мурзы...
По землям Рязанского княжества ещё ехал мурза, а весть о нём достигла Владимира. Великому князю Андрею Александровичу стало известно: у Четы серебряная пайцза, мурза — важный ханский посол и принять его требуется знатно, дабы, не доведи Бог, не уехал с обидой...
На правом берегу Клязьмы, на виду города, Чета велел разбить свой шатёр, а сам, сев в седло, отправился во дворец к великому князю...
Великий князь Андрей Александрович принимал ханского посла в своём дворце. Потчевал, улыбался, угодничал, разве что сам на стол не подавал, лакомые куски мяса на деревянное блюдо подкладывал. Знатный посол мурза Чета.
— Здрави будь, мудрый мурза, допрежь скажи, почтенный посол, во здраве ли мой господин, великий Тохта-хан?
— Хан милостью Аллаха здрав и в благополучии.
— Слава Всевышнему, да продлит он годы нашего повелителя.
И князь Андрей снова засуетился вокруг Четы:
— Угощайся, мудрый мурза, — и в коий раз поклонился.
Ханский посол обгладывал жареную баранью ногу, заедал пирогом с капустой, припивая всё это холодным квасом. Мурза, круглый как колобок, щёки от жира лоснятся, ел, чавкая от удовольствия, а великий князь своё:
— Чать, притомился с дороги, мудрый Чета?
Лик у князя Андрея угодника и голос подобострастный. Год, как посажен он на великое княжение ханом и служит ему верно.
Князь Андрей невысокий, широкоплечий, борода и волосы в густой седине, жизнь его на вторую половину века перевалила. Глаза глубоко запрятаны под кустистыми бровями.
Любезно говорил князь Андрей, в очи мурзе заглядывал, а на душе неспокойно: с чем хан прислал Чету? Беспокоиться великому князю есть о чём — накануне в Орде побывал тверской князь Михаил Ярославич, не оговорил ли? Так уж повелось — князья друг друга перед ханом оговаривали. Не так ли поступил он, князь Городецкий Андрей, когда замыслил сесть великим князем вместо Дмитрия? Сколько подарков отвёз хану и его жёнам, всем ордынским сановникам, пока Тохта не отобрал ярлык у Дмитрия...
Став великим князем, Андрей Александрович вздохнул спокойно, лишь узнав о смерти брата.
Вспомнил князь Андрей, как Даниил на похоронах Дмитрия сказал: «Может, напрасно мы на Дмитрия ополчились, пусть сидел бы на великом княжении? »
Князь Андрей на Даниила озлился, вишь, кается. Н« поздно ли? Ему, Андрею, смерть старшего брата не в упрёк — к чему Дмитрий за великое княжение держался? Андрею известно: многие князья удельные его не любят, но он в том и не нуждается. Сказывают, народ его не почитает, да какая в том беда, главное — у хана в милости остаться...