Даниил Галицкий
Шрифт:
Твердохлеб взял сына за плечи, осторожно приподнял.
— Лелюк! Проснись!
Мальчик крепко спал. Отцу пришлось дергать его за руку.
— Вставай, сынок, в бой пойдем.
Мальчик разоспался и ничего не понимал. Открыл глаза — вокруг темным-темно, какой же бой? Но отец тормошил его изо всех сил.
— Просыпайся, сотский велел идти.
Лелюк протер глаза и потянулся. Первый сон был так сладок…
— Бери, сынок, меч, лук и стрелы. Лук цепляй за спину, — видно, мечом придется орудовать, стрелы не понадобятся.
К ним подбежали пешцы.
— Живее, Твердохлеб!
Отец и сын
— Не бойтесь, что ночью идем, князь молвил, прогнать угров надобно, не ждут они нас. А утром спать будем.
Подъехал Мирослав и позвал к себе сотского. А через минуту сотский повел своих людей вперед. Сон у Лелюка как рукой сняло, будто он и не ложился спать.
— Отец, — прижался к Твердохлебу, — я буду возле тебя.
Лелюк дрожал.
— Боишься потеряться? — Ласково обнял его отец. — Да ты ведь уже не маленький, — успокаивал он Лелюка, а того, о чем думал, вслух не сказал: побаивался он за сына, в бою может беда приключиться.
Прошли уже, пожалуй, поприщ десять, а показалось, что из лагеря только что вышли. Из уст в уста передавался приказ Мирослава — идти бесшумно, враг близко. Лелюк осторожно поднимал ноги и плавно опускал их на землю. Ему казалось, что он плывет. Он шел затаив дыхание.
Появился сотский и шепнул Твердохлебу и ближайшим пешцам:
— Уже совсем близко, сейчас остановимся. Ждите знак — будет куковать кукушка. Как только знак подадут, сразу же вперед и сворачивайте вправо. Держитесь друг друга, чтобы не потеряться! Мечи обнажить!
Лелюк осторожно взялся за рукоять и начал вытаскивать меч, прислушиваясь, не скрипят ли при этом деревянные ножны. Из-за туч появилась луна и снова исчезла. Лелюк видел пешцев с мечами в руках, пробирающихся между деревьев. Становилось все светлее. Тучи расступились, и рожок луны осветил лес бледно-молочным сиянием. Отец молча стоял возле Лелюка и сосредоточенно всматривался вперед. Вдруг до слуха Лелюка донеслось кукование кукушки. Где-то совсем близко, в соседней сотне, послышалось приглушенное: «Ку-ку, ку-ку, ку-ку!» И в тот же миг сотский приказал: «Пошли!» Лелюк не видел; а по треску веток да по шуршанию под ногами почувствовал, как тронулись его соседи. Луна снова скрылась за тучами, и пришлось шагать й темноте. У самого уха раздался тревожный шепот отца: «Живее!» — и Лелюк побежал рядом с отцом, ухватившись за полу его кафтана; Отец взял Лелюка за руку и сжал ее, подбадривая сына. Вдруг послышалось: «Влево!» И они выскочили на опушку.
Вокруг зашумело, в стане врага поднялась тревога.
При свете костров метались тени, скакали всадники. Исступленно кричали венгры, звучали приказы венгерских воевод. Сотня Мирослава еще не включилась в бой — она стояла при выходе из леса, укрытая за деревьями. Нужно было решать, пора ли бросать пешцев в бой, и Мирослав выжидал, довольный тем, что противник не заметил его.
А бой разгорался. Рубились дружинники Дмитрия, сбоку появилась дружина Демьяна, и венгры начали отходить к лесу, туда, где стояли пешцы Мирослава и Микулы. И те, хотя заранее и не уславливались, увидели, что настало время и им вступать в бой. Мирослав выехал вперед и громко крикнул: «За мной!» Спрыгнув с коня, он побежал во главе пешцев. Твердохлеб бросился за ним, Лелюк не
Твердохлеб и Лелюк бежали вместе со всеми.
— Не бойся, сынок, не бойся! — все время повторял Твердохлеб.
Вскоре впереди показались венгры. Их было больше сотни. То была охрана, сторожившая лагерь ночью. Плотными рядами венгры двигались на русских и, сблизившись, бросились на них с мечами в руках. Лелюк дернул отца за руку.
— Не бойся! — снова успокоил сына Твердохлеб.
— А-а-а-а! — прокатился над рядами венгров зловещий крик.
— Мечом! Мечом! — закричал Твердохлеб и ринулся вперед. Лелюк бежал рядом. Послышалось звяканье — это русские пешцы скрестили мечи с противником.
— Не отступать!
Противник не мог сдержать натиск. Галицкие пешцы разметали ряды охраны.
Ничего не подозревая, сюда беспорядочно бежали венгры из лагеря. Но, увидев, что русские окружают и с этой стороны, двинулись назад, к узкой лесной дороге. Кто не попал на дорогу, пробирался между деревьями. Хитрый Фильний, будто предчувствуя беду, сидел в воеводском шатре, поставленном у самой дороги. Услышав шум, он выбежал из шатра и сразу же смекнул — это было поражение, Даниил и тут опередил его. Вскочив на коня, Фильний помчался на Галич. За ним еле успевал воевода Стефан. Бежало и войско. И хотя самые храбрые венгры и оказывали отчаянное сопротивление, они ничего не могли сделать; больше всего врага пугало то, что русские появлялись со всех сторон.
Множество венгерских воинов погибло в бою. Они всюду натыкались на твердую стену русских воинов, чьи мечи свистели в воздухе грозной бурей. Эта буря смела войско Фильния.
Даниил выехал на опушку, когда шум боя уже затихал. За ним неотступно, плотным кольцом ехали дружинники из десятка Теодосия.
В начале боя Даниил хотел идти впереди сотни Дмитрия, но Дмитрий воспротивился:
— Ночью опасно, княже, в темноте еще ударит кто-нибудь — далеко ли до беды… Войско знает, что ты с нами, — чего же еще!
Даниил неохотно согласился.
Дотлевали костры на широком поле; то тут, то там русские воины подбрасывали в огонь хворост, ловили брошенных коней. Даниил поехал дальше и остановился возле шатра. Подошел дружинник:
— Княже! Дворский Андрей, едучи к Днестру, велел мне с сотней за хозяйством присматривать. Мы двинулись сюда за войском и сейчас собираем то, что бросил противник. Тут есть и мясо, и хлеб, и рыба. Будет завтра чем войско накормить.
Даниил улыбнулся. Дворский Андрей собрал хорошую сотню, настоящие хозяева! Он махнул дружиннику рукой: «Забирай все».
Не скоро возвратились дружинники, преследовавшие отступающего врага, — далеко загнали хвастливого Фильния.
Андрей-дворский сидел на колоде у берега и ждал появления войска. Его люди собрали сюда рыбаков с ладьями. Суровый Днестр катил к морю холодные волны, качая привязанные ладьи. Осенний резкий ветер гудел над рекой. Неприветливый день — солнце появилось с утра лишь на мгновение и снова скрылось в облаках. Андрей не знал, что происходит в войске, не ведал о том, что случилось прошлой ночью. Вчера он послал двух всадников, но они не вернулись, сегодня снова снарядил двоих.