Даниил Галицкий
Шрифт:
— Был в Новгороде такой лютый боярин, вроде нашего Судислава. Да не побоялись его новгородцы. С такими надобно как с волками разговаривать — рогатиной. Ох, мамо, мне рассказывали: как новгородцы встанут заедино — дрожат перед ними бояре, боятся.
— Что ты, Иванко! — испуганно промолвила Татьяна.
— А что, мамо?
— Ты такой же, как и прежде, горячий. Я думала — станешь старше, поумнеешь. Нельзя так, Иванко!
— А я и поумнел, мамо, свет повидал, узнал, как люди живут. Ужель так и надлежит нам
Смеливец улыбался в усы, тайком от Татьяны подмигивал Иванке, подбадривал сына взглядом.
— Иванко! Ой, что ты! Сынок у тебя есть, про него не забывай. Не лезь на бояр — злые они люди, боюсь я, сиротой будет внучек мой… Внучек мой дорогой, я же тебя еще и не видела.
— Теперь увидишь, Татьяна. Поедем ко внуку, теперь дорога не закрыта, — прервал ее Смеливец.
— Поедешь! Князь какой! — накинулась на него Татьяна. — Задумал да и поехал!
— А я их, мамо, сюда привезу, Роксану и Ростислава, — встал на защиту отца Иванко.
— Береги себя, Иванко, для сынка своего… Вон Людомир оставил детей сиротами… — всхлипнула она. — Не связывайся с боярами…
Иванко еще нежнее обнял мать, прижал к себе и положил голову ей на плечо. Татьяна улыбнулась.
— Маленьким был — вот так же у меня на плече прятался. Отдохни, Иванко. Роксанины родители придут…
— Я поеду к ним сегодня.
— Они сами придут, я Ольге передавала.
— Что ты передавала? Про Иванку? — вмешался Смеливец. — Да откуда же ты знала, что он придет домой?
— Не знала я, что с новгородцами он. А слухи про новгородцев шли, да и видели мы, как Бенедикт удирал. А я думала: новгородцы придут — может, и про Иванку что скажут. Ольга скоро прибежит… Ох, что же это я? Обрадовалась, что тебя, сынок, увидела, и есть не даю.
Татьяна заспешила к печи, достала горшок варева, миску с коржами.
— Садись, Иванко, к столу! Хороша мать, кормит баснями! Стара стала, забываю… А ведь и ужинать пора.
— С дороги и умыться надо, — добавил Смеливец. — Такой уж обычай — за стол садись с чистыми руками. Становись, сынок, полью тебе на руки.
— Что? — возразил Иванко. — Поливать на руки? Нет, где это видано, чтобы старшие молодым услуживали!
— Становись! Становись! — приказывал отец. — Ты заслужил, воин наш.
Иванко наклонился над большой глиняной миской. Не успел он умыться, как в дом вошли Твердохлеб, Ольга и Лелюк.
— Услыхали мы, что ты приехал, — с порога промолвила Ольга и бросилась к зятю, — и прибежали. — Она пристально глянула на него. — Такой, как и был. Только борода стала больше. — И со слезами упала ему на грудь.
— Что вы, что вы, мамо! — растерянно говорил смутившийся Иванко.
— От радости! Ой, Роксанушка моя, когда же я тебя увижу? — И, обернувшись к Твердохлебу, решительно сказала: — Поедем к ней.
— Легко сказать «поедем»!
Ольга укоризненно глянула на него, покачала головой.
— Ты всегда такой…
— Такой, Ольга.
Чтоб утешить Ольгу, Иванко пообещал ей:
— Я приеду за вами… скоро.
В хату робко заглянул Петро.
— Что? — забеспокоился Иванко. — Конь?
— Конь ничего, сено ест, — ответил Петро. — Поди сюда, Иванко, — таинственно позвал его мальчик.
Все удивились, а Петро потащил Иванку в угол, к печи, и что-то зашептал ему. Выслушав его, Иванко бросился к скамье, схватил меч.
— Куда? — остановил его Смеливец. — Отдыхай.
— Надо! Скоро вернусь. Такое дело, отец! — горячо воскликнул Иванко и направился к порогу.
Но выскочить не успел. Сколько сегодня неожиданных встреч в хате Смеливца! Дверь открылась, и на пороге появилась Роксана, держа за руку Ростислава, закутанного в шубку.
— Иванко! Иванко мой! — завопила она и опрометью бросилась к Нему. — Ох, как я соскучилась по тебе! — Она стала целовать его, не давая сказать ни слова;—Молчи! Смотри на нас и молчи. Сынок, иди к отцу!
Ослепленная радостью встречи с Иванкой, Роксана не видела никого. Отдав Ростислава Иванке, она обняла их обоих и радостно защебетала:
— Вот и приехал наш отец, сынок! Вот мы и дождались его!
Ошеломленная Ольга в первое мгновение не могла ни сдвинуться с места, ни заговорить.
— Дочь моя! Роксана! — бросилась она к Роксане.
И Роксана не думала встретить здесь мать.
— Вы все тут! Мамо! — приникла она к Ольге.
— И я тут! — подал голос Твердохлеб.
Роксана подбежала к отцу.
— О! И Лелюк пришел! — радостно воскликнула она.
Ольга позвала сына к себе. Мальчик исподлобья смотрел на незнакомых людей.
Роксана поздоровалась со Смеливцем и Татьяной.
— Вся семья собралась! Как я рада! Ой, сколько перемучилась! Как летела сюда, к вам, мыслями своими. О! А про дитя и забыла. Раздевайся, сынок. — Она сняла с него мохнатую шапку и шубку.
— Смотрите, какой у меня сын беленький! — похвалилась Роксана.
Иванко смотрел то на Роксану, то на Ростислава и снова кидался их целовать.
— А я обещал повезти вас во Владимир, — улыбнулся он Ольге.
— Повезти? А я сама приехала. Знаешь как, Иванко? Гонцы рассказывали про вас, мы все знали и ждали… А сюда сани ехали, хлеб везли и оружие разное. Я попросила Мирослава, чтоб взяли. Ох, и ехали мы! Я умоляла деда-возницу: «Скорее, скорее, дедушка!» Пообещала гривну. Всех опередили, за дружинниками ехали. А потом меня и Ростислава дружинники взяли. Я сама на коне ехала, а сынка дружинники везли. Да что это вы все стоите? Не на чем сесть, что ли?