Даниэль Деронда
Шрифт:
Тем временем, пребывая вместе с семьей в Диплоу, он по-отечески заботился о Гвендолин, а леди Мэллинджер, несмотря на неприязнь к вдовам, охотно помогала мужу.
План возвращения в Оффендин был исполнен. Поселившись в прежнем доме, Гвендолин хранила удивительное для матушки спокойствие и находилась в меланхолическом настроении, отказавшись от самолюбивых стремлений и приняв красоту и добро простой жизни как неожиданный дар. Разве тот, кто еще недавно погибал в темной яме, способен жаловаться на свежий воздух и свет солнца? Можно примириться с любыми трудностями, если смотреть на жизнь как на избавление от еще более худшего существования. Те, кто обладает глубиной самопознания в духе Гамлета, поймут это чувство. Его испытывала и Гвендолин, снова и снова
Ничуть не меньше ее поддерживала надежда на скорую встречу. Настоятельная потребность в общении с благородным, великодушным человеком заставляла ее забыть о том, что у Деронды есть своя жизнь. Мы все склонны поддаваться страстному эгоизму воображения, причем не только по отношению к смертным, но и по отношению к Богу. Гвендолин представляла будущее удобным местом, где она сможет постоянно видеть его рядом с собой. Разве он не возник перед ней как наставник и спаситель, которого она сначала восприняла с негодованием, а затем с искренней любовью и глубочайшим доверием? Она не могла представить, что когда-то эта опора разрушится: воображение представляло ее столь же незыблемой, как земная твердь.
Деронда действительно вскоре приехал в Диплоу, так как поместье находилось от города ближе, чем Аббатство. Поначалу он хотел отвезти Майру и Эзру в какой-нибудь спокойный уголок на морском побережье, пока не обустроит дом, куда Майра вошла бы в качестве жены и где они могли бы вместе ухаживать за ее братом. Однако Эзра попросил его не беспокоить, кроме как ради поездки на Восток. Всякое передвижение тяготило его все больше, но о возможности этого путешествия он думал с иллюзорной радостью. Готовясь к свадьбе, запланированной не позднее чем через два месяца, Деронда хотел обстоятельно обсудить с сэром Хьюго состояние своих дел и денежных средств, а потому не считал возможным откладывать поездку в Диплоу. Впрочем, он не забывал и о другой причине – данном Гвендолин обещании. Ощущение блаженства и довольства собственной судьбой странным образом тревожило его сердце. Это может показаться парадоксальным, ибо любящий и любимый человек всегда считается счастливым, а счастье предполагает полное безразличие к чужой печали. Однако человеческий опыт всегда парадоксален, если это понятие означает несоответствие общепринятой философии. Деронда не изменял Майре, а только делал любовь к ней еще более достойной, разделяя это чувство с заботой о другом человеке. Ибо что есть любовь? Прежде всего вместилище бесконечных забот, которые все равно лучше любых благ за пределами этой любви.
Деронда дважды приезжал в Диплоу и дважды встречался с Гвендолин, но ничего не сказал о переменах в своей жизни. Он корил себя за это, однако объяснение, влекущее собой важные последствия, зависит чаще всего от готовности собеседника принять то, о чем мы намерены поведать. Во время первой беседы Гвендолин была настолько поглощена собственными мыслями, переполнена вопросами о том, как устроить жизнь, как стать менее невежественной, как полюбить всех вокруг, избавиться от былого эгоизма, что Деронда не смог заговорить о сугубо личных делах и ранить ее в тот момент, когда она ждала от него помощи на новом пути. Во время второго приезда, когда Деронда твердо решил направить разговор в нужное русло, он нашел Гвендолин в состоянии глубокой депрессии, охваченной страшными воспоминаниями. Она истерически рыдала и твердила, что он будет постоянно ее презирать. Деронде удалось найти слова успокоения и ободрения, однако, когда Гвендолин ожила и с трогательным детским интересом взглянула на него мокрыми от слез глазами, возложить на ее плечи груз новых переживаний он не смог.
Время шло, и Деронда понимал, что оттягивать трудное признание
К своему удивлению, он застал в Диплоу вооруженного мольбертом и красками Ганса Мейрика, который рисовал портреты дочерей сэра Хьюго, а для разнообразия частенько наведывался в Пенникот, чтобы сделать несколько набросков деревенских детей и укрепить знакомство с семейством Гаскойн. Казалось, к Гансу вернулась прежняя жизнерадостность, но Деронда заметил в его поведении налет притворства.
– Когда ты приехал, Ганс? – спросил он, застав художника на пленэре во время работы над фоном к портрету.
– О, десять дней назад, раньше назначенного сэром Хьюго срока. Я составил компанию Рексу Гаскойну и провел пару дней у него. Услышал все местные сплетни, узнал, как обставлен дом колесного мастера, и даже побывал на экзамене в начальной школе. Добрая сестра Рекса Анна согласилась меня проводить, иначе мне бы досталось от местных мальчишек за длинные волосы и не соответствующую их понятиям о красоте внешность. А в целом в деревне самая настоящая идиллия. Гаскойны безупречны – к тому же состоят в близком родстве с герцогиней Ван Дейка. Я видел ее издалека, в черном платье. С посторонними она не общается.
– Миссис Грандкорт была в Пенникоте? – спросил Деронда.
– Нет. Но меня отвезли в Оффендин, чтобы показать старинный дом, и в результате я познакомился с семейством герцогини. Полагаю, ты там был и все о них знаешь?
– Да, я там был, – спокойно подтвердил Деронда.
– Прекрасное место. Самое подходящее окружение для вдовы с романтической судьбой. Судя по всему, у нее за душой несколько романов, причем один из них с моим приятелем Рексом.
– Незадолго до свадьбы? – искренне заинтересовавшись, уточнил Деронда. – Они прожили в Оффендине всего год. Как ты об этом узнал?
– О! Понимая, что значит быть несчастным, я научился замечать признаки несчастья в других и выяснил, что Рекс никогда не ездит в Оффендин и ни разу не встречался с герцогиней после ее возвращения. А мисс Гаскойн проронила несколько слов о каком-то представлении в Оффендине, из чего я заключил, что однажды Рекс не на шутку увлекся прекрасной кузиной. Не знаю, в чем заключалась ее роль. Возможно, появился герцог и увез красавицу на белом коне. Так случается всякий раз, когда исключительно достойный молодой человек проникается благородными чувствами. Теперь я понимаю, почему Гаскойн твердит о намерении сделать юриспруденцию своей любовницей и остаться холостяком. Однако это решение может оказаться преждевременным. Поскольку герцог утонул не в твою пользу, не исключено, что сделал это в пользу друга Рекса. Как знать?
– По-твоему, абсолютно необходимо, чтобы миссис Грандкорт снова вышла замуж? – спросил Деронда, готовясь добавить, что первая попытка Ганса предсказать ее будущее оказалось не столь успешной, чтобы посягнуть на вторую.
– Чудовище! – воскликнул Ганс. – Неужели ты хочешь, чтобы она всю жизнь носила траур по тебе и медленно горела на вдовьем костре, в то время как ты будешь живым и веселым?
Деронда ничего не ответил, однако выглядел таким раздраженным, что Ганс сменил тему, а когда остался в одиночестве, подумал, что между Дерондой и герцогиней существовало чувство более сильное, чем хотелось бы думать Майре. «Почему она не влюбилась в меня? – подумал он со смехом. – Тогда она не встретила бы соперниц. Еще ни одна женщина не пожелала побеседовать со мной о теологии».