Даниэль Деронда
Шрифт:
– Немного, – робко ответила сестра. – Но мой ум слишком слаб, чтобы это почувствовать.
– И все же, – настойчиво продолжил Мордекай, – женщины особенно созданы для любви, которая находит свое высшее проявление в отречении. Поздний «Мидраш» [85] рассказывает историю молодой иудейки, которая так глубоко любила короля иной веры, что прокралась в тюрьму и поменялась платьем с его возлюбленной, приговоренной к смерти. И все ради того, чтобы король был счастлив в любви. Это и есть высшая преданность, не ведающая темных чувств.
85
Мидраш –
– Нет, Эзра, нет! – тихо, но убежденно возразила Майра. – Дело вовсе не в этом. Она хотела умереть, чтобы король узнал о благородном поступке и понял, что она лучше той, другой. Стремление победить подтолкнуло ее к гибели.
Мордекай немного помолчал и проговорил:
– Может быть, и так, Майра. Но что, если она поступила так, надеясь, что король никогда не узнает?
– Ты представляешь историю в таком виде, потому что велик духом и стремишься во всем видеть возвышенное. Но мне кажется, что в данном случае ты ошибаешься. Иудейская девушка страдала от ревности и стремилась любым способом завладеть если не сердцем, то умом короля. И ради этой цели пошла на смерть.
– Сестра моя, ты прочитала слишком много пьес, где авторы изображают страсти в виде демонов, обитающих вдали от благородных свойств души. Ты судишь по пьесам, а не по влечению собственного сердца, так похожего на сердце нашей мамы.
Майра промолчала.
Глава V
Свернув с фешенебельной улицы Найтсбридж после благотворительного концерта в богатом доме, куда ее рекомендовал Клезмер, Майра услышала за спиной чьи-то торопливые шаги. Концертное платье – как всегда, черное и простое, да еще прикрытое легким плащом – никак не могло привлечь незадачливых ухажеров, однако об этом девушка даже не подумала. Ее тревожили опасения иного свойства. Она сразу подумала об отце и теперь боялась обернуться, как будто ее преследовал призрак. Она продолжала идти, не ускоряя шаг, – какой в этом смысл? Если это действительно отец, то он непременно окликнет ее и потребует признания. Майра представила, что произойдет дальше, уже почти не сомневаясь, что человек за спиной действительно не кто иной, как отец, и тут же пожалела о данном миссис Мейрик обещании не скрывать ничего, что имело к нему отношение. Желая избавить брата от излишних волнений, она решила, не доходя до дома, обернуться и вызвать отца на разговор, но не успела свернуть на улицу, где располагался их с братом дом, как почувствовала, что кто-то схватил ее за руку, знакомый голос требовательно окликнул:
– Майра!
Она замерла, но не вздрогнула: именно этот голос она ожидала услышать, именно эти глаза ожидала увидеть. В эту минуту на ее лице отражались самые мрачные чувства, в то время как отец стремился успокоить дочь и добиться примирения. Когда-то румяное и красивое, сейчас его лицо казалось худым и морщинистым. Но больше всего его портила нахальная учтивость, которая отличает людей, желающих добиться благосклонности и одновременно готовых принять унижение. Излишне вертлявый для своих пятидесяти семи лет, Лапидот выглядел комично. Одет он был так же плохо, как и в прошлый раз. Появление недостойного уважения отца потрясло Майру: стыд смешался с печалью, отвращение переплелось с жалостью. Тихим дрожащим голосом она спросила:
– Это ты, папа?
– Да. Но почему ты убежала от меня, дочка? – заговорил Лапидот быстро, стараясь придать голосу интонации нежной укоризны. – Чего испугалась? Я никогда не заставил бы тебя сделать что-нибудь против воли. Я разорвал ангажемент в Форштадте, потому что он тебя не устраивал, а ты отплатила тем, что бросила меня. Я заключил более выгодный контракт с дрезденским театром, но не сказал тебе, потому что хотел сделать сюрприз. Из-за твоего
Лапидот замолчал, но не из-за того, что ему больше нечего было сказать, а потому, что достиг драматической кульминации: зарыдал, как женщина, вытирая слезы старым, пожелтевшим шелковым платком. Он действительно считал, что дочь обошлась с ним дурно, ибо относился к тем бесцеремонным людям, которые готовы любым способом добиться цели. Несмотря на рыдания, Майра нашла силы ответить твердо, впервые осмелившись произнести обвиняющие слова:
– Ты знаешь, почему я тебя оставила, отец. Причины для недоверия у меня были, поскольку я знала, что ты обманул маму. Если бы я не сомневалась в твоей честности, то осталась бы с тобой и продолжила работать.
– Я никогда не собирался обманывать твою матушку, Майра, – возразил Лапидот, спрятав платок, но в голосе его слышались сдержанные рыдания. – Я хотел вернуть тебя ей, но обстоятельства помешали, а потом пришло известие о ее смерти. Для тебя было лучше остаться со мной, а твой брат мог сам позаботиться о себе. О смерти твоей матери я узнал от близкого друга и послал ему деньги на расходы. Конечно, существует вероятность, – быстро добавил Лапидот, – что он обманул меня, чтобы выманить немалую сумму.
Майра промолчала, не в силах произнести: «Я не верю ни одному твоему слову», – и, опасаясь привлечь нежелательное внимание посторонних, пошла вперед по улице. Лапидот отправился следом. Прохожие с любопытством оборачивались на них, ибо они представляли собой странную пару: красивая девушка, одетая скромно, но элегантно, и бедный грязный мужчина с густой копной кудрявых седых волос и быстрой походкой.
– Судя по всему, ты неплохо устроилась, Майра. Вижу, что не бедствуешь, – заметил Лапидот, с подчеркнутым вниманием оглядывая дочь.
– Добрые друзья, которые нашли меня в отчаянном положении, помогли получить работу, – ответила Майра, почти не осознавая собственных слов: все ее мысли были заняты тем, что еще предстояло сказать. – Я даю уроки пения и пою в богатых домах. Только что выступала на благотворительном концерте. – Она помолчала и с особым значением добавила: – У меня появились очень хорошие друзья, которые знают обо мне все.
– И тебе будет стыдно, если они увидят твоего отца в бедственном положении? Ничего удивительного. Я приехал в Англию без перспектив, но с одной надеждой: найти тебя. Должен сказать, затея казалась безумной. Оставшись за границей, я мог бы очень хорошо устроиться, но отцовское сердце суеверно: оно чувствует, в какую сторону тянет магнит. Вот я и решил, что моя маленькая Майра одумается и раскается в том, что бросила папочку. Но здесь мне пришлось очень трудно. В этой стране не нужны таланты, подобные моему. А когда у человека дырки на локтях, кто ему поверит? В таком виде я не мог найти приличную работу и вынужден был соглашаться на самую грязную, чтобы заработать хотя бы шиллинг.
Дочерний долг Майры требовал помочь и предотвратить дальнейшую деградацию отца, однако, прежде чем она успела что-то ответить, Лапидот быстро спросил:
– Где ты живешь, Майра?
– Недалеко отсюда.
– В арендованной квартире?
– Да.
– Кто-нибудь о тебе заботится?
– Да, – повторила Майра и прямо посмотрела в обращенное к ней любопытное лицо. – Брат.
В глазах отца что-то блеснуло, словно от удара молнии, а плечи едва заметно дрогнули.
– Эзра? Но как ты узнала… как его нашла?