Данди Бой Сказка на двоих...
Шрифт:
— Вам не стоит обращать внимание на моё неважное настроение. Ваша задача заключается в изложении истории произошедшей вчера вблизи вашего домика и…—Скривив гримасу он продолжил. —...а затем послушав моё заключительное словцо, взять и удалиться восвояси, всё предельно ясно ?
— Конечно.
— Так начинайте же …делиться тем, что наблюдали...
— С вашего позволения ... — Набрав воздуха в лёгкие принц Арлекино стал убедительнее.
В роскошной приeмной комнатке одна из стенок была обвешaна красным шелковым материалом, а три остальные раскрашенные пёстрыми узорами различных цветов. Аккурат позади дивана городового, где он сейчас и сидел, висела подвешенная морда некогда убитого старого лося. Лоскус подстрелил его в Акустическом лесу, и в качестве добытого арсенала закрепил тут на стене. Арлекину показалось, что убитый парнокопытный зверь оценивающе взирает поверх него и также
Принц Арлекино имел средний рост, широкие плечи, большущие ручищи и огромную наголо выбритую шарообразную голову, поверх которой частенько предпочитал одевать широкополую фетровую шляпку “аля-Гейнсборо”, подаренную ему некоторое время назад тем, у кого он в данный момент гостил. Каждому встречному бросались в глаза его чёрного цвета грамоские и громко постукивающие при ходьбе сапоги с заострёнными наконечниками, блестевшие при ярком дневном свете и придавали ему строгий вид. Лицо тонкое с впалыми ямками на щеках, с упругими выпирающими скулами и курносым носом, что никак не могло тут сочетаться, но это было то, что он имел по воле Бога.
— Могу я присесть ?
— Уже давно пора бы. — Ответил хозяин мэрии.
Присев напротив принца Лоскуса на качающиеся кресло золотистого цвета, он тут же ощутил удобство после которого стало как то легче и вальяжнее. Он собрал все слова воедино и возобновил речь.
— Ели вы позволите я начну с другого…
— Маленькое отступление, так ? — Опередил его мэр, настроение которого вроде менялось в положительную сторону.
— Ну да. Можно и так сказать. Так вот, я хотел бы сказать вот что вам, вот сколько я себя помню, я никогда не имел склонности или привычек за кем то следить, или что-то выуживать, да лезть в чью бы то ни было жизнь или отношения.
— Принц Арлекино, уж я то вас знаю, можете не оправдываться...
— Стойте ! Дело не в этом вовсе. Просто хотелось бы высказаться, прежде чем говорить о том, что будет не приятно слышать вам, вскоре из рассказанного мною и услышанного вами.
Он ему поведал о том, что ему довелось наблюдать вчерашним днём...А видел он как священнослужитель Брабл тайком втащил в собор святых грудного младенца, которого вероятнее всего утаил от королевской власти. А значит услужил частному лицу. Одной амадеуской семейке. А это противозаконно, и строго карается законом.
Когда принц Арлекино нерешительно отбыл, мэр Лоскус полез в карман своего платья откуда на свет вынул письмо в три строчки. Ну а звучали они так.
“ Я снова полон сил. Я отпустил ваши грехи. Я рад исполнить каждое из ваших повелений.”
А на оборотной стороне записки малюсенькими бесцветными чернильными буковками написано.
”Дорогой Лоскус, я надёжно упрятал вашу дочь !”
Ваш искренний Брабл.
— А искренний ли ?! — Вопросом на последок задался городовой Зимнего края. —Надеюсь ! Ох как !
Дом Варнеров. Принц Киран.
Во время дневной трапезы в доме хитроумного принца Кирана между ним, и двумя гостями в лице принцев входящих в орган законодательной власти Сенат насчитывающих пятьдесят доверительных лиц королевства состоялся важный разговор. Среди них были принц Томас и Картос.
— Я все же не торопился бы со снятием запрета. — Cказал Киран.
Они говорили о законе ”О независимых застройка.” позволявшeм каждой рабочей группе в не густонаселённом участке города вести строительства новых объектов не извещая заранее об этом властей. Но по мнению большинства законодателей царства этот закон казался устаревшим, тем самым ими планировалось внести поправки в ныне существующий закон и предоставить обновлённый вариант его трём главам королевства из парламентария для принятия ими окончательного решения.
— Чем вам не симпатичен тот законопроект, что проталкиваем мы ? — Промолвил Томас.
— И потом, всегда есть время заменить его, если он не заработает. — Добавил Картос.
Обведя пристальным взглядом обоих гостей, принц Киран стал делиться своими предположениями на этот счёт.
— Нет господа, вы не подумайте, что я столь принципиален в этом вопросе, просто моё личное мнение таково, закон о застройках, который работает в
Спустя определённое время два королевских важных принца взяли и удалились восвояси. Брат принцески Гарибальди оставшись наедине со своими мыслями сидел в молчание и раздумывал о только что произошедшем разговоре между ним и ушедшими законодателями. И вернуть в реальность заставил его лишь голос служанки дома.
— Дорогой, принц Киран, может чаю принести ?
— Нет, я бы хотел увидеть сестру…будьте любезны, позовите её. — И служанка вскорь исчезла в дверях, удалившись в поисках милой принцески.
Но принцеску стоило искать в покоях у неё, и только там. Два слова о ней. Её сердце было свободным, а путь к нему искали многие из принцев. Но она держалась молодцой и а бы кому не раскрывалась, так она была воспитана. Её чувства были не доступны местной общественности и разглашению не придавались, даже близким ей людям. Но была одна единственная, кто имела честь быть доверительным созвеньем их общих тайн, и если ей и приходилось в кого-то по настоящему влюбляться, то та об этом знала. Ею была фрейлина, по имени Арансабаль, та, что с детских лет росла с ней бок о бок и зачастую не подозревала о том, что они совсем не сёстры, хотя, они были гораздо ближе. Саму же принцесску, героиньку этих строк звали Гарибальди, (выше мы о ней писали) род которой происходил от знатнейшего принцевого клана Варнеров, что доминировал над всеми кланами своей особой специфичностью, жизнеустройством плюс некой вседозволенностью позволявшей единственной семье во всём королевстве как-то влиять на ход событий тёкших во все времена на этих землях. Oт молоденьких принцесок принцевого королевства Гарибальди отличалась безупречной простотой, элегантностью и принципиальностью во многих вопросах. Любила быть окружённой принцевским вниманием и в тоже время оставаться недоступной и неподступной. Аккуратное личико, прямолинейный носик, всегда филигранно уложенные волосы на правый бок, и натуральная красота, благодаря чему, избегала множество комплексов по поводу внешности, что не могли другие, плюс ещё являлась точным отражением повседневной моды. Так же, имела превосходные большие круглые глазки-алмазики, заставлявшие многих ухажоров утопать в их глубине, заглядываясь ими. Она поразбивала казалось бы на первый взгляд прочные но всё же довольно таки уязвимые сердца многих знатных королевских особ, да что тут говорить, и самых что ни на есть обычных принцев тоже. Представительница дома Варнеров на самом деле была гениальной дамой, ведь в ней плавно сочетались ум и изящность, красота и пунктуальность. Не каждой принцеске было дано такое ! Величественной походкой она обогнула перила собственной кроватки окутанной бархатом, и направилась из своих просторов прямиком в зальную комнату. И вот она наткнулась на ..
— Дорогая, Гарибальди... — Сказала служащая. —...вас хочет видеть принц Киран, он в гостиной.
—Отбыли гости ?
— Да, совсем недавно.
— Спасибо Золли, я уже иду...
Их викторианского строения усадьба расположилась аккурат вблизи полуразрушенного собора святого Брабла, сана местной области и далеко нелюбимого священнослужителя местными прихожанами, было за что не любить. Дом был ослепительных размеров с умело выстроенным планом. C внешней его стороны наблюдались скомканные в гармошку оранжевого цвета ворота, что манили к себе необычайно назойливых зевак. Попадая во двор домовладения, нашим взорам представлялось художественное искусство выполненное искусными мастерами кисточек и красок, которые обрисовали необыкновенно красивыми рисунками-узорами с экстравагантными надписями различных умозаключений всю лицевую сторону парадной дома. Настенные граффити были настолько нетрадиционные для новоиспечённых глаз, что некоторые из них при виде такого, бывало впадали в истерику и не могли подолгу придти в себя. Но потом, со временем свыкались с таким вот своеобразным и одновременно пугающим вкусом хозяев.