Данди Бой Сказка на двоих...

Хабриев Гирихан

— Воо как !

— А куда вы сами держите свой путь ?

— А никуда ! Он круглый, и без чётких правил и границ. Я прыгаю повсюду, и рад тому, что крутится наша земля, когда я озорно по ней несусь.

— Ну ладно, пора мне в путь. — Гость причудливого леса не хотел терять здесь времени зазря.

— Счастливо ! — Без вопросов отвечало существо и уносилось в даль.

Кроликообразное существо во рту с острой морковкой скакало себе и скакало, пока не исчезло за ближайшим серым холмиком. А Данди, спокойно проводил взглядом “зайца”, и тронулся ужотко в свой дальнейший путь.

День четвёртый. Данди встречает лесного волшебника, умеющего по настоящему любить.

Становилось всё холоднее и холоднее, а в ветвях деревьев спускался туман. В лесу начинало темнеть, но до полной темени было ещё ни много ни мало три-четыре часика. Замечалось то, как птички отходили ко сну, насекомые уползали в свои заранее укомплектованные убежища, лесные добрые звери замолкали, а хищники наверняка выходили на ночную охоту. Данди это беспокоило больше всего, но остановить оно

его уже не смогло бы. Слишком далеко утопал он в лес…Слишком далеко увёл лес его за собой...Ведь половинa странствующего пути уже наверняка позади, а значит и не за горами сам Закулисный заповедник, от которого рукой подать до Мира теней, где рос совершенный цветок, который требовалось по приходу сорвать, и тем самым выпустить на волю к полному небесному спокойствию падшие души принцев и принцесс, что задержались здесь по всяким причинам. А они в свою очередь в знак благодарности по заверениям старой Мамбы должны были поделиться с ним всем чем ведают и знают, что не спроси у них, и даже сумеют указать местонахождение бедного, заколоченного в кандалы землянина Раина. И шансы равнялись сто ко стам. Они же призраки ! Так об этом сказала болотная старуха прожившая на белом всекоролевском свете не одну сотню лет, и посему верить ей стоило. Не зря же говорят, чем больше ты живёшь на белом свете, тем больше знаешь. Так как вера малыша подкреплялась необходимостью, а она уже неимоверным желанием, многое под меткой "если" обсуждению не поддавалось. Он был обязан жизнью своему родненькому дедушке, которого мир уже не знал, и желал во что бы то ни стало в случае удачного освобождения Раина довершить начатое, удачно вернувшись в скором времени в мир реальности и там, на месте, постараться доказать благодаря неким достоверным фактам а может показаниям определённых личностей, если повезёт, настаивая на защиту чести, на полной невиновности бедного Рональда, в им якобы совершённом давным-давно убийстве бывшего одноклассника. У малыша существовала надежда, хоть и в комариный укус, на справедливый исход всего задуманного. Ведь дедушка всегда жил внучком, а тот в свою очередь им, и не дай Бог сейчас взять и сдаться на пол пути, как бы страшно и сложно не было. Со стороны сей поступок бы расценивался слишком низко, и соотносился бы к предательству. А так как предателей род Фростов не растил тема была наспех им закрыта, а затем для уверенности мысленно зарыта в земле.

Спустя где-то час, пришло время подкрепиться, и сев на первый замеченный им старый пенёк, он увлёкся трапезой. В милом своём рюкзачке странник быстро отыскал острую длинную морковь, а ещё кочан малюсенькой капусты ; всё это ему досталось от кроликообразного существа по имени Пиплбегс за проявленное дружелюбие малыша по отношению к последнему, с которым они топали по лесным тропам днём ранее. Но откусив разок хрустящую морковь, он наморщился и смело откинул её за спину в зелёную чащу, где сейчас кружила армия противной мошкары. Овощи напрочь не лезли в рот, сейчас ему хотелось чего-то по существенней, и повкуснее. И тогда странник полез поглубже, в самое днище родного ему, и до дыр затасканного по белу свету рюкзачка. И вдруг, удача, ему свезло, так как удалось правой рыскающей рукой наткнуться на пару серых вафелек, которые до этого заметить здесь не посчастливилось, потому, как они каким-то образом протиснулись в порванную матерчатую брешь в одном из кармашек, и там покоились до теперешнего их случайного обнаружения. От вида их зарадовалось милое сердечко путника, и вдруг вспомнилось ему, кто дал их, ранним утром тем. ”О Сантра-радость ты моя !” И следом...“Аурела — сердце моё — тебе во век веков теперь подчиненo.”, — так думал он на радостях. За этим лопая ауреловскую вафельку и всматриваясь в вечернее небо он представлял образ славной Аурелы-Сантропэ. Полакомившись, малыш прилёг подремать на пару часиков. Хотелось перед полной лесной тьмой, находиться в полном бодрствование, ну словом, во всеоружии. Но не тут то было...Час, два, три...за ними четыре...пять.

Дремучий лес в раз убаюкал малыша, закутав спящего дитя в свои паучьи сети сонного царства (в какой раз уже, хе-хе) нагло, без спросу заманив в свой сладкий, завораживающий танец, и теперь не отпуская из своих когтей столь затянувшийся под небом сон — будто бы под дудочку кого-то — подвергал Данди на множество опасностей, отовсюду к нему в сей миг подкрадывающихся. И во спасенье (а может быть и нет), всё таки из сна вырвал его дикий вой волка, плачущего на жёлтый ночной месяц. Вскочив и подобрав ноги под себя, он вздрогнул, и тут как тут по телу понеслись эти убийственные мурашки,не к месту рвота подступила к горлу, и не по детски затрясло. Волки рядом ?! Первая мысль, и ясный день насколько обоснованная. Ни теряя ни секунды малыш вскочил на трясущиеся детские ножки и побежал к первому попавшемуся высоченному деревцу, разрывая тьму руками тощими, где поймал первую толстую ветку, взобрался на неё и полез на самый верх. Ему ох как бы не хотелось оказаться в пасти хищников здешних, злостных…Хватая воздух ртом, и заодно ветку за веткой трясущимися руками,прям как Маугли в той сказке, он старался своё младенческое тельце поднять как можно выше, подальше от серых голодных взглядов. И когда взбираться уже было некуда, пришлось остановиться, и вслед за этим, крепко-накрепко прижаться к древнему деревцу Старого леса, и дрожа глянуть в самый низ, туда, в сущую тьму, в то место, где ему недавно приходилось отходить ко сну....О Боже !...подумалось ему…а таааам...Мама Мия ! Два хитро зауженных сверкающих глаза в темноте...нет уже четыре...вон ещё, шесть..их три…Tри злостных лесных волка. И они видят меня, следят за мной, сходил с ума от страху Данди, пребывая сейчас в бешеном, неподконтрольном волнение. Увиденное заставило его ещё сильнее прижаться к спасительному деревцу, и если бы не оно...то подумать страшно, что его ждало бы…Малыш немного даже прослезился. И в голову полезли слова без которых

не представляет себя ни одно дитя в мире. Мама, мама, мама, папа. Но быстро избавившись от них и успокоившись чуток, ему стало легче, и думать в таком контексте о родителях не захотелось больше. Ох, как же я всё таки вовремя проснулся, а потом не теряясь догадался полезть на самый верх этого высоченного деревца, туда, ближе к поднебесью, — думал он, не решаясь даже пискнуть, чтобы лишний раз не привлечь к себе внимание волков...Tуда, ближе к ярким звёздам, cейчас в небе их было с миллиард. Озлобленные хищники ходили вокруг да около, нарезая круги. Наблюдать за их горящими в темени глазам, свысока, получалось без напрягу. Страннику даже подумалось что если сравнивать допустим того Малуньи тронутого надзирателя и этих бешеных собак, нет хуже, волков, то первый им в пупок не дышит. Серые обитатели хвойного сказочного леса считались на голову страшнее, опаснее, ненасытнее. Тут пришло время всё тех же спасительных молитв. И так ему пришлось тут проторчать аж до самого утра, глаз не смыкая.И чтож, время пошло, но очень медленно, слегка быстрее хода черепахи. А так всегда бывало именно тогда, когда тебе хотелось чтоб оно летело…

В час светящихся нa чёрном небе ярких звёзд, луны, созвездии медведицы, ему хотелось сильно отойти ко сну, но не на малой высоте, вцепившись крепко в дерево это, ему такое и не снилось. Он лишь дрожал, следил за ходом зубастых хищников внизу, и думал о хорошем. По крайней мере заставлял себя о маме с папой думать. Иногда, чтож, да получалось. А вот когда уже малыш всем подсознанием своим нырнул в кромешный свет, найти тепло, забыться хоть на миг в мгновенных добрых ощущениях, уйти при этом от преследующего зла, тут под собою, лес уснул во мгле. А волки ? Казалось волки потерялись, и след простыл их. Но возможно только лишь на время, после которого они придут пастись под деревце опять. Данди не думал вовсе испытывать судьбу, когда спустя короткое время очнулся и не увидел снизу никого. А точнее тех, чьи глаза полыхают цветом крови всякий раз когда добычу перед собой учуют. На этом, забредший в дремучий лес странник успокоил себя и постарался дождаться первых утренних лучей. С милой мыслью — “сказка на двоих”, малыш понёсся всей возвышенной душой (находясь сейчас на приличной высоте ему как никогда стоило считать свою душу возвышенной, ха ) в страну детских воображений, о которых как-то его предупреждала книга Скомканных страниц, группa умерших детишек из богатой той домины с номером 133…

Теперь он был не с лесом…

Спустя долгие часики, от чудного пения утренних птичек встречавших рассветное солнышко у него запела душа, и ему заметно полегчало после ужасно проведённой ночи в окружение злостных волков. Но спать всё же тянуло с неимоверной силой, отчего тело смякло, глаза периодически смыкались и отмыкались снова, и ещё появилась настойчивая слабость. Но ! Пускай и неожиданно, но чудо вдруг случилось ! И не в какое-то слепое время, а в самый торжественный час появления солнца, на рассвете, когда звуки лесной музыки особенно нарастают появился он...Но вначале были одни голоса в его загруженной головке, словно из ниоткуда, словно они воссоздавались в ней нарочно, что б понял он, где правда а где ложь...А за всем этим…Силуэт. И вот он он, возникший перед ним лесной, немного странный обитатель…Малыш моргнул один, два, три, четыре тяжёлых раза, чтобы понять, что не предвиделся ему образовавшийся пред ним лесной объект, что сродни старикашке был.

— Слазь с дерева…кто бы ты нибыл ! — Прокричал вдруг снизу вверх старик с округлой шляпкой на обширной голове.

Данди не растерялся, ещё бы, после пережитой страшной ночи в окружение волков незнакомец показался ему добрым магом, и пошёл на спуск. Прошло минуты три и странник встал на земь, но пошатнулся. В его глазах возник туман, внезапно всё поплыло, а ноги превратились в подобие тонких тростинок. Они гнулись без особых надобностей, в них потухала сила. Но стоило странному старику из леса хлопнуть в ладоши как малыш в миг вернулся в исходную реальность.

— Очнись ! И ладно, соберись с духом и за мной. Я у себя додам тебе того, чего на той макушке дерева тебе так не хватало. — Старик улыбнулся уголком губ, а над его головой на сотую долю секунды появился нимб и наскоро исчез. — Поешь чего, и выпьешь. Я угощу тебя…

— Я без проблем.

— Потопали тогда.

По жухлой траве они вдвоём побрели в направление солнечных лучей, к густым деревьям.

— Скажи, мне путнику о старец…— Вдруг бросил Данди в спину незнакомцу, за которым двигался он.

И они встали.

— Задавай ? — Сказал белобородый старец вглядываясь в милое личико этого “юнца”.

— Весь этот Старый лес, что это за земля ?

Ответ у стародрома нашёлся молниеносно и отчеканил он его прям автоматной очередью.

— Это та земля, тот периметр принцевого королевства, которая сочетает в фантастической форме ужасное и смешное, безобразное и возвышенное, а также сближает далёкое, сочетает несочетаемое, переплетает нереальное с реальным, настоящее с будущим, вскрывает противоречия действительности. — Данди ни черта не понял его. Казалось старый только тронулся с путей, и его понесло, понесло, понесло…

— Давайте коротко, и более проще говорить ? — Предложил он лесному силуэту.

— Секунда, равная той вечности…

— Я не понимаю вас совсем…

— Иди за мной…я к очагу потопал.

И малышу оставалось только следовать за ним. Спустя короткое мгновение, они добрались до условной цели, к огромному древнему дереву. И встали. А следом седой старичок взглянул на самый верх его. И вот они оба стоят возле громадного и высоченного дупла, словно в мольбах на него взирая, снизу вверх. Но через долю секунды пришла пора взбираться по из ниоткуда взявшейся тоненькой верёвке, и первым полез седобородый старикан с даром воссоздавать необходимые штучки когда он пожелает. (скажем верёвочка ею и была). А вот когда пришла пора малышу забираться на самую верхушку, следуя за нелепым лесных созданием, он будто бы прилип к земле.