Дань для Хана
Шрифт:
— Да, проучить тебя мысль ещё была, когда ты в меня плюнула. У вас дома…
— Я ненавидела, — руки на груди сложила, — и боялась… Хан, прошу, давай не будем делать друг друга несчастными, — продолжала она. Видимо, по пьяни, девчонка и впрямь была ещё свободней на язык.
— А ты несчастна? — сказанное резануло неприятно.
— По-твоему я выгляжу счастливой? — почти прошипела. — Регина! Вот пример счастливой женщины! Карим делает её такой…
— Значит тебе с мужем не повезло?
— Не
— И что же это?
— Слушать друг друга. Слышать! И прощать…
— А тебе по-прежнему нужно моё прощение? Я думал, мы уже это обсудили…
— Мы закончили на обвинительной ноте, — насупилась Даниила. — А я не могу биться со стеной. И не смогу вот так жить, — развела руками. — Поэтому, если ты не собираешься делать ко мне шага, нам вообще лучше жить отдельно. И я уже молюсь, чтобы быстрее настал тот час, когда смогу разорвать контракт…
Брачный подписали, как только Карим подготовил пакет. Дань консультировал сторонний юрист, дабы никто не заподозрил нас в мошенничестве. Дело организовали быстро, споров не возникало…
— Ты явно невнимательно читала то, что подписывала, — спокойно пояснил я, хотя руки чесались схватить жену и тряхнуть, чтобы мозги встали обратно. Неужели не видно, что я одержим ей? Как можно быть такой слепой и при этом в слепоте и равнодушие обвинять меня?
На лице Даниилы застыла гамма чувств, от недоумения до злости.
— Я читала! На моё наследство ты не претендуешь… — забормотала.
— Я не о том. Разорвать контракт невозможно!
— Это где было написано? — ахнула от негодования девчонка.
— Не помню, какой пункт в контракте, но точно… моя религия не позволяет разводиться. Так что, не хочу тебя расстраивать, милая жена, но, чтобы не случилось, стариться будем вместе.
— Это чудовищная новость! — вспыхнула Данька, даже руки обвисли вдоль тела. — Ты что настолько зол на меня и жаждешь дешёвой мести, что заживо похоронишь? Вот так… молодой и красивой?..
Обвинение меня покоробило, но ради проучить заразу и поиграть на нервах, решил удержать щекотливое молчание и заодно сбить сухость во рту. Прошёлся до мини-бара, налил себе коньяка, махом выпил:
— Молодость и красота — это обычно временное явление. Но да, я ещё продумываю детали, — обронил с улыбкой, потому что мне похорошело. Алкоголь всё же умел расслабить, кровь по-другому запустить, мозги… И на ситуацию сразу взгляд иным становился.
— Это подло! — шикнула Данька. — Я думала, ты серьёзней, благородней… Но твоя мальчишечья обида меня убивает.
— Я это переживу. Так что у тебя за повод для веселья? — решил вернуться к первому вопросу. Опять сел в кресло. На спинку отвалился, потягивая следующую порцию коньяка и чуть покачиваясь
Данька сопела, сверля меня недобрым взглядом, но шумно выдохнула:
— У Алёны днюха. Решили погулять!
— Это у неё праздник, а у тебя?..
— За компанию, — смутилась девчонка. — А ещё, — с деловым видом открыла клатч и выудила свернутую бумажку.
— Заявление на развод? — идиотски пошутил, но сердце отстучало волнительный ритм.
— Это будет следующим в списке важных дел, когда придумаю, как обойти тот самый неизвестный номер пункта о «стариться вместе», — оценила сарказм Дань и, плавно покачивая бёдрами, прошла ко мне. Остановилась напротив, чтобы нас разделял стол. — Может, будет интересно, — бросила передо мной.
Мне было!
Подался вперёд, подхватил бумажку, развернул, глазами по строчкам пробегаясь. «Справка о том, что курс школьной программы среднего образования ученицей 11 класса Ханыровой Даниилой Кирилловной получен в полном объёме».
Я опешил сначала, глазами вновь пробегаясь по строчкам.
— На каком основании?
— ЕГЭ сданы досрочно, итоговые контрольные тоже. Успеваемость с высшим баллом, нареканий от педагогов нет. Посещать школу не считаю необходимыми. Да и смерть отца меня сильно подкосила. Много холоп… Брак…
— И что? — вернул таким же неуважительным посылом. — Аттестата до сих пор нет. Результатов ЕГЭ…
— Известны и только получу аттестат, подам документы в универ. Я поступлю!
— Не слышал о таких справках, — буркнул секундой погодя, молчания запивая алкоголем. — И кого ты за это убила? — кивнул на бумажку.
Дань зло сверкнула глазами:
— Никого! Всего лишь переспала и диктором, — легкомысленно улыбнулась. — Но это мелочь. Он такой милый старикашка…
— Смерти его хочешь? — теперь я оценил чёрный юмор, но стакан возле рта остановил, тараня взглядом стервозу, играющую на моих нервах как никто. Она реально не понимала, что я от голода едва соображал. От счастья тупел. От радости урывками дышал…
— Да нет, что ты, — продолжала томно мурчать. — Мне это ничего не стоило. Ему за радость, — забрала справку и в сумочку спрятала.
— Ты ведь понимаешь, что бумажка веса не имеет, зато пустой важности обладателю дала, — не преминул вернуть колючку.
— Зато эта бумажка мне душу греет.
— И поэтому теперь её с собой таскаешь? Тыкать любому х*ю, если он решить тебя трахнуть и спросит школьница ли ты?
— Типа того, — проскрипела зубами Дань. — Чувствую себя свободней, взрослее…
— Зря, это напускное. Твоя суть осталась прежней. Так что не переусердствуй. Ты по-прежнему школьница! И принадлежишь мне! — залпом осушил стакан и поставил на стол.