Дамский гамбит
Шрифт:
— Что тебе надо?
— Поговорить. Я за тебя в тюрьму садиться не собираюсь. Заставь одного из своих накачанных таблетками подопечных взять вину на себя.
Капитолина Юрьевна долго молчала. А Полина крутила и крутила пуговичку на халате, пока та не осталась у нее в руке.
— Это не телефонный разговор.
— Да уж, конечно, — женщина изо всех сил старалась, чтобы собеседница не почувствовала, как обрадовала ее. — Встретимся сегодня в кафе «Улыбка».
— Не держи меня за дуру! — грубо оборвала Полину Капитолина Юрьевна. От мягкости, интеллигентности
Я приду, а ты с собою какого-нибудь дружка-свидетеля прихватишь. Встретимся в девять вечера в конце улицы Майской. Раньше не могу. Врача жду.
Светлана знает?
— Неужели думаешь, что я стала бы втягивать девочку в это дерьмо? — с ненавистью произнесла Полина.
— Ладно. Ладно. Не расписывай. И не смей мне больше домой звонить.
Трубка запищала. Полина, кусая губы, уставилась в окно, механически взяла пачку сигарет. Пустая. Женщина зло скомкала ее. Она все сделала правильно. Своего добилась. Теперь нужно любой ценой выдавить из Кретовой ценную информацию.
Врать. Грозить. Подкупать. Она все сделала правильно?
Полина нервно набрала номер Егорычева:
— Алло. Владислава Степановича можно? Нету.
А когда будет?.. Не знаете. Я вас очень прошу. Передайте ему, когда придет, что звонила Венза… Володя, Елена, Николай, заяц, Анна… Да. Так. Я договорилась встретиться с Кретовой в девять часов вечера сегодня в конце улицы Майской. Запишите, пожалуйста. Так вы не забудете? Это очень-очень важно. Спасибо.
С легким разочарованием Полина положила трубку. Ее немного расстроило то, что она не смогла поговорить с прямоугольным следователем лично.
Поставила бы его перед фактом, и никуда бы голубчик не делся. В девять вечера занял бы позицию на улице Майской. Где, кстати, она располагается? Кажется, это последняя остановка трамвая.
Вернулась Светлана с сигаретами:
— Ах! Суп уже выкипел.
— Гм. И вправду… Когда только успел. Я следила, — оправдание прозвучало вяло.
Полина поела без аппетита. Она чувствовала, как в ней растет беспокойство. Передадут ли Егорычеву, что ему звонила женщина с фамилией, которую пришлось диктовать по буквам? Как отреагирует на это сообщение Владислав Степанович? Может, процедит сквозь зубы: «Да пошла она… Я ее предупреждал…» — и отправится домой ужинать. Но главная проблема — разговорить Кретову. Она сильный противник. Не то что излишне самонадеянный Родя или медлительный НУ.
Женщина принялась ходить из угла в угол. Однако, заметив настороженно удивленный взгляд племянницы, приостановилась. Села. Сцепила пальцы рук. Крепко. До боли. Что у нее есть? Еще раз прокрутила в голове вчерашний разговор с Егорычевым. По существу, ничего. Кретова над ее угрозами только посмеется. Никуда не денешься. Придется впутывать Светлану. Надо гаденько улыбнуться и сказать: "Ну что, подруга? Плохи твои дела? Совсем. Минеев ведь моей племяннице похвастался: "У нас в собесе свой человек — Голова.
Все старики через ее руки проходят". Кретова, конечно, Родю хорошо тряхнет. Он блеять начнет, отказываться, очки потными ручонками теребить.
Испуганный
Полина закурила; Она то и дело бросала взгляд на часы, точно черные стрелки имели над нею незримую власть. В десять все закончится. Возможно, благополучно. Это зависит исключительно от Полины. Надо собраться, сосредоточиться. Говорить нужно нагло, резко, без пауз.
В половине восьмого Полина переоделась и направилась к двери. Светлана уставилась на тетку недоумевающим взглядом:
— Ты куда?
— Как куда? К Лиде. Разве я тебе не говорила?;
— Нет.
— Ах да! Наверное. Забыла из-за сбежавшего супа. Когда ты за сигаретами ходила, Лида звонила.
У нее с супругом война. Срочно понадобился мировой судья. Вот, пойду улаживать. Не хочется — просто жуть. Но что поделаешь? Долг дружбы. Не скучай!
Полина бубнила безостановочно, пряча от племянницы глаза. Уже приготовившись открыть дверь, наконец-то прямо посмотрела на девушку.
Улыбнулась:
— Я скоро вернусь!
Мысленно Полина похвалила себя за то, что выехала заранее. Нужную улицу женщина разыскивала сорок минут. Как оказалось, Майская располагалась не рядом с трамвайными путями, а значительно в стороне. Узкая и кривая, она зигзагообразно убегала к рощице, которую уже тронула салатовым цветом весна. Полина пристроила «девятку» на небольшой площадке. Здесь уже стояло несколько машин. Еще два автомобиля «отдыхали» через дорогу. И нигде ни единой человеческой души. Полина покачала головою. Она очень надеялась увидеть поблизости высокую фигуру следователя.
Его сухое лицо и холодные замечания помогли бы ей успокоиться, собраться с мыслями. Но Егорычев не приехал.
Полина почувствовала себя одинокой и всеми покинутой. Однако тут же, не давая тоске разрастись, приказала себе: "Не раскисать! Спокойствие.
Только спокойствие". Женщина выбралась из машины и отошла немного в сторону. Надо быть на виду. Если Кретова сразу ее не заметит, то, вполне возможно, промчится, не останавливаясь, мимо.
Полина принялась нервно мерить шагами дорожку, время от времени поглядывая по сторонам.
Город оставил природе крохотный участок незаасфальтированного пространства, и его тут же захватила весна. В щетине травы желтели эмалированные чашечки куриной слепоты и наконечники острых стрелок гусиного лука. В стороне синел островок лесной фиалки. Толстый тополь ронял на землю красные гусеницы сережек. Очень остро и сильно пахла какая-то трава. В верхушках берез переговаривались не желавшие засыпать в такой чудесный вечер птицы.
В последнее время Полина зациклилась на расследовании и собственных переживаниях, и перемены, произошедшие в природе, удивили ее. Она приехала в Старый Бор, когда деревья еще стояли без лоскутной салатовой одежды, а травка только брызнула из-под земли. В сознании Полины весь окружающий мир так и застыл на мертвой точке.