Дамоклов меч
Шрифт:
— Чем могу помочь вам, молодой человек?
— Это вы — Декстер Барн? — спросил Римо.
— А вы как думаете?
— Думаю, что да. — Римо задумчиво изучал обладателя ничем не примечательного лица; под его пристальным взглядом тот поморщился. Ему ведь должно быть около шестидесяти, вспомнил Римо, а выглядит на девятый десяток. Пять лет в тюрьме моложе не делают. Правда, пять лет — не наказание для подобного субъекта. За то, что он сделал, вообще еще не придумано наказания.
— Я слышал, что у вас возникли проблемы с... мм... акклиматизацией, —
— Не у меня, — покачал головой Барн. — У тех, остальных. Не хотят они, чтобы я жил с ними, — и точка.
— А как вы думаете: можно их за это винить? — спросил Римо.
Он чувствовал, как в душе его медленно растет удивление. Ему казалось, что, увидев этого человека, он непременно должен почувствовать гнев, презрение, ненависть... хотя бы что-нибудь. Ведь он чувствовал все это, когда впервые услышал историю его преступления; чувства эти усилились, когда он узнал, что насильник, садист и убийца получил лишь пять лет общего режима. Но сейчас, глядя на Барна, Римо не чувствовал ничего. Старик мог бы быть кем угодно — пенсионером, сидящим на лавочке около Глочестерской верфи; пожилым фермером из степей Айдахо; случайным прохожим на улице...
— Да не знаю я, — покачал головой Декстер Барн. — Все свои долги вроде я оплатил. И теперь заслужил, чтоб меня в покое оставили. А люди, они этого не понимают. А я считаю: должен быть у каждого человека свой дом. А не так, чтобы гоняли с места на место, да еще и обзывали по-разному. Это, знаете, в самую душу ранит...
— Глубоко ранит, — согласился Римо. — Прямо будто раскаленным топором...
— Девочку ту мне жалко, — поняв, о чем речь, Барн замотал головой. — Правда жалко, можете верить мне. Я ведь и на суде ее видел — в коляске инвалидной, руки-ноги — обрубки в бинтах, ну, сами знаете... Ужасно мне ее жаль. Знаете чего? Я вам так скажу: если бы она умерла тогда, ей бы лучше было. Как думаете? Лучше было бы, верно вам говорю.
Римо во все глаза смотрел на старика, чувствуя, как холодная волна поднимается откуда-то с самого дна желудка. Усилием воли он подавил ее. Гневу, не уставал повторять ему Чиун, в работе ассасина нет места. Никогда и нигде. От гнева мутится разум, напрягаются чувства, слабеет реакция.
Римо сглотнул. Когда он наконец решился заговорить, то удивился, не узнав собственного голоса.
— Значит, я решил правильно.
— Правильно решили — что, молодой человек?
— Правильно решил, что смерть — слишком легкий выход для тебя, гнида.
Мгновенно уяснив смысл слов гостя, Барн попытался захлопнуть металлическую дверь трейлера, но рука Римо удерживала ее слишком крепко.
Устало опустившись на порог своего комфортабельного жилья, Декстер Барн, подняв голову, посмотрел на Римо. Глаза у него оказались светлые, водянистые — и пустые, лишенные какого бы то ни было выражения.
— Я-то только свой дом хотел, — выдавил он, не сводя глаз с Римо.
— Так получай его. — Чиркнув ребром ладони по горлу Барна, Римо, не выключая его
Чиновник в офисе транспортной компании наотрез отказался оформлять ящик.
— Не пройдет, — заявил он молодому человеку по имени Римо Уильямс, который держал этот здоровенный гроб под мышкой с такой легкостью, словно это была деревянная трость.
— Вот как? — удивился Римо. — А с чего бы?
— Правила. Вес не соответствует габаритам. Не спорьте — я же вижу, как легко вы его удерживаете.
Римо опустил ящик на прилавок. Прилавок прогнулся задрожал пол, застучали зубы клерка, когда он еще раз взглянул на Римо.
— М... да, — клерк постучал пальцами по краю деревянной обшивки ящика. — Знаете, по-моему, я ошибся.
Он снова, уже с уважением, посмотрел на Римо, невольно ощупывая взглядом его бицепсы. Но никаких бицепсов, собственно, не было — парень выглядел худым как щепка.
— Желаете куда-то отправить это?
— Желаю, — кивнул Римо. — В Иран.
— В Иран — куда именно?
— Неважно. Туда, где живет этот... аятолла, если можно.
— Понял, — кивнул клерк, кладя на стол чистую багажную квитанцию. — Так... А что, вы говорите, в вашей посылке?
— Мусор, — ответив, Римо подумал про себя, что это, пожалуй, звучит слишком лестно для Барна.
— Мусор?
— Угу. Я посылаю мусор в Иран в знак протеста против террористической политики их правительства. Клерк с уважением наклонил голову.
— А, теперь ясно. И вы не первый, к слову сказать. Уже было несколько таких посылок, после того как они недавно угнали самолет... Прекрасно. Осталась последняя формальность — и дело сделано.
— Какая именно?
— Обратный адрес. Римо нахмурился.
— Видите ли, — пустился объяснять клерк, — это в ваших же интересах — без обратного адреса посылка вернется сюда, и иранцы ничего не узнают о вашем протесте.
— Уяснил, — кивнул Римо. Первой его мыслью было назвать адрес своего бывшего начальника, Харолда В. Смита, но, подумав, он решил, что даже Смитти не заслуживает такого подарка, как ящик с Барном. Решение неожиданно пришло само собой. — Пишите, — снова кивнул Римо. — Северная Африка, Ливия, Триполи.
— Подойдет, — ухмыльнулся клерк, размашисто нанося буквы на ящик черным фломастером.
Уплатив положенную сумму, Римо, попрощавшись, направился к дверям, но на ходу обернулся.
— Простите, а сколько времени будет это идти в Иран?
— Недели две-три.
— Спасибо.
Римо удовлетворенно улыбнулся — его собственный прогноз оказался правильным. Через неделю к Барну вернется способность двигаться. Банок с собачьими консервами, которые Римо предусмотрительно положил в ящик, хватит еще на пару недель. А к этому времени Барн уже достигнет своего нового дома — неважно, Ирана или Ливии... Душу Римо, однако, терзала смутная мысль — что-то он забыл, что-то очень важное...