Дамиано Де Лука
Шрифт:
Я никогда не проникал в такую тугую киску.
Я чувствую, как твои стенки сжимаются вокруг меня, как будто ты не хочешь, чтобы мой член вышел.
Кончи на мой член, детка.
Твоя киска такая нуждающаяся, принцесса.
И тут он обрушил на меня слова, его голос был призрачным:
— Скажи мне, что ты снова любишь меня.
Мои глаза остекленели, удовольствие было слишком
— Люблю. — Я попыталась повернуться, чтобы посмотреть ему в глаза, но его быстрый темп заставил меня зажмурить веки и прижаться к полке так крепко, как только я могла. Поэтому я стала напевать слова, чувствуя себя свободнее с каждым разом.
— Я люблю тебя, Дамиан. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя.
Когда он выскользнул из меня, я уже не могла держаться на ногах без помощи книжной полки, за которую я ухватилась, и его руки вокруг моей талии. Я опустилась на пол, повернулась и прислонилась к книжной полке, подтянув под себя ноги.
Я смотрела на его эрекцию, прикрыв глаза.
— Ты не кончил. — Он не ответил, но я продолжала. — Позволь мне помочь тебе кончить.
Его глаза скользнули по мне, задержавшись на моей вздымающейся груди.
— Я сейчас в полном дерьме. Мне не следовало трахать тебя так сильно.
— Мне понравилось. — Мой голос прозвучал хрипловато. — Тебе следовало трахать меня сильнее. — Мой взгляд прошелся по его длинной эрекции, изучая каждую вену и идеальный гребень головки. Я облизала губы. — Позволь мне заставить тебя кончить.
На его лице отразилась нерешительность, пока он не подался вперед, а я не опустилась на колени в предвкушении.
— Я не готов к нежности, — предупредил он.
Я кивнула.
— Мне нравится грубость.
И это правда. Этот грубый, ничего не сдерживающий, делающий так, как нам нравится, секс был освобождающим. Он не осуждал меня за то, что мне это нравится, а я не осуждала его за то, что мне это нужно. Если уж на то пошло, мне нравилось, что он знал, что я могу это выдержать.
— Откройся. — Он протянул руку, и его большой палец провел по моему подбородку вниз, пока мои губы не разошлись. — Шире.
Я раскрылась шире, когда он наклонился вперед, просунул в меня пальцы, собрал мою влагу и размазал ее по своей эрекции. Он несколько раз погладил свою эрекцию, прежде чем направить ее в мой рот. Я наклонилась вперед и потерлась сосками о его бедра, пока мой язык скользил по его члену, пробуя себя. На вкус я была немного сладкой, почти как ничто.
— Ты чувствуешь вкус своей спермы? Чувствуешь, как сильно я тебя возбуждаю?
— Да, — попыталась сказать я, обхватив его эрекцию, но получилось приглушенно, поэтому я кивнула головой.
— Хорошо. Не забывай об этом, потому что я ненавижу, когда ты заставляешь меня гоняться за тем, что уже принадлежит мне, Рената. И не ошибись, ты моя. — Он отступил назад, высвобождаясь из моего рта. — На кровать. На спину.
Я бросилась на кровать и легла. Он взял меня за ноги
— Открой рот.
Святое дерьмо.
Я сделала, как он просил, мой язык умирал от желания попробовать его на вкус. Он впился в мое лицо, его движения были жесткие и беспощадные. Я застонала от его члена, заставив его застонать, когда вибрация прошла по его эрекции.
Он трахал мое лицо, не отрываясь ни на секунду. Я задыхалась, а когда это не помогло, вспомнила, что нужно дышать через нос. В нос хлынул запах мыла и мускуса его тела, пока я не опьянела от каждой его части — его вкуса, его прикосновений, его запаха и точеного живота, который напрягался каждый раз, когда он проникал в мой рот.
Я протянула руку и провела ею по мышцам его живота, мои движения были отрывистыми. С каждым толчком его бедра терлись о мои соски, и я застонала, обхватив его член. Его сперма удивила меня и хлынула мне в рот, когда он вышел из меня.
Я смотрела, как он гладит себя правой рукой и пускает струи спермы по моему лицу и груди.
Он откинулся назад и посмотрел на беспорядок, который он устроил на мне.
— Прижми свои сиськи друг к другу.
Я проглотила сперму, которую он оставил у меня во рту, и сжала груди вместе. Он смахнул сперму с моего лица пальцами, помассировал ими соски и погрузил их в ложбинку между грудями, добавив остатки своей спермы, пока вся грудь не была покрыта.
Затем он снова погладил себя, его член все еще оставался твердым, и просунул его между моими грудями. Сделав еще несколько толчков, он откинулся назад и посмотрел на меня сверху вниз.
— Теперь я трахнул все твои части, кроме одной. — Его губы растянулись в улыбке, и хотя его глаза все еще выглядели затравленными, он также выглядел сытым. — Я займусь этим позже.
О, Господи.
В ту ночь он позволил мне взять все в свои руки, и я оседлала его так, как хотела. Дразня его так, как я хотела его дразнить. И позволяла ему кончать, когда я этого хотела. Мы были липкими, потными и немного испорченными, но мы были счастливы.
В перерывах между раундами я прослеживала шрамы, оставленные отцом на его спине. Упрямые, с приподнятыми краями, которые заживали, как могли. В ту ночь я слушала из своей комнаты, как Анджело Де Лука хлестал Дамиана, не переставая. Но я уже не была тем испуганным подростком. Меня больше не прогонят из города.
И когда я засыпала, обнимая Дамиана, я знала, что все будет хорошо. Мы не были нашими родителями. Мы были лучше. Потому что Дамиан Де Лука любил меня так, как никто из тех, кого я когда-либо встречала и когда-либо встречу, не умел любить — терпеливо, сквозь время, без ограничений, без ожиданий.