Дамиано Де Лука
Шрифт:
— Ты — жизнь этой вечеринки.
— Ни одна уважающая себя женщина не должна желать успеха или работать на благо партии, которая игнорирует ее пол. Сьюзен Б. Энтони.
— Это не та вечеринка, которую я имел в виду. — Он подошел ближе, пока его ноги не оказались в поле моего зрения, рядом с бутылкой.
Я проследила взглядом за его телом, оценив костюм-тройку, в котором он был одет так, словно позировал для журнала GQ.
— Ни хрена себе.
— Итак, я вижу, у тебя плохое настроение. —
— Нет ничего менее одинокого, чем комната, полная книг. — Я вдохнула. — И запах. Определенно запах.
Он потянулся и взял случайную книгу, пролистывая ее быстрее, чем мог бы читать.
— Почему ты здесь?
— Почему ты здесь?
— Серьезно?
— Тебе никогда не казалось, что единственные настоящие люди в этом мире — те, что в этих книгах?
— А может, мир, в котором мы живем, — это книга, а мы — лишь персонажи.
Я прислонилась головой к книжному шкафу и закрыла глаза.
— Если это так, то кто-то читает меня, становится мной, понимает меня, и, возможно, я не так уж одинока.
Он сделал небольшую паузу, и между нами воцарилась тишина.
— Мне жаль, что ты чувствуешь себя одинокой.
Это становилось слишком реальным.
— Почему ты здесь, Дама? — Я кивнула в сторону спортзала. — Ты должен быть там со своими верными подданными.
Его однобокая ухмылка потрясла мою систему, и спокойствие, которым я всегда гордилась, улетучилось.
— Разве ты не имеешь в виду своих верных подданных, принцесса? Ты — Витали.
— Я — рыцарь, и не меняй тему. Почему ты здесь? — Я наклонилась вперед и даже не задумалась, почему затаила дыхание в ожидании его ответа.
— Давай потанцуем.
— Что? — Я покачала головой. — Если мы выйдем туда вместе, то сломаем их маленькие умы. — Насколько я знала, никто не знал о нашей дружбе.
— Значит, мы будем танцевать здесь. — Я открыла рот, но он прервал меня. — Не думай слишком много. Если ты хочешь танцевать со мной, танцуй со мной. Все просто. — Он встал и повернулся ко мне лицом.
Как только моя ладонь прижалась к его, я поняла, что приняла правильное решение. В библиотеке зазвучала медленная песня, слабая, но достаточная для того, чтобы мы смогли найти ритм. Мои пальцы обхватили его плечи, а его руки скользнули вокруг моей талии.
Я заставила себя не дышать, когда он шагнул вперед, и моя грудь прижалась к его груди. Первый шаг мы сделали без усилий. Мы синхронизировались, даже не пытаясь.
Я положила подбородок ему на плечо и коснулась носом его шеи. Я почувствовала, как его адамово яблоко упирается мне в щеку.
— Спасибо.
На мгновение он замолчал, и территория, на которой мы оказались, показалась мне опасной. Рискованной. Как будто это могло стать либо лучшим, либо худшим решением в моей жизни. Я была
— Не думай об этом слишком много, — вместо того чтобы сказать что-то, что перевело бы нас через точку разрыва.
Может быть, он видел миллион вопросов, проносящихся в моей голове, потому что он наклонился ко мне и сказал на ухо.
— Скажи своему мозгу, чтобы он заткнулся и дал нам потанцевать.
— Почему?
Он потянул меня обратно, и его хватка на моей талии усилилась.
— Потому что ты узнаешь.
Что я ему небезразлична.
— Уже узнала.
Его глаза потемнели, изучая мое лицо. Мы перестали танцевать после погружения, но он все еще держал меня, а я все еще прижималась к его плечам.
Мой пульс был неровным.
Черт возьми, Сердце.
Мое горло сжалось.
И не ты, Горло.
Мои колени подкосились.
Я сдаюсь, Тело.
Я поцеловала его.
Наши губы прижались друг к другу, и инстинкт ухватился за меня, когда я исследовала его рот. Его язык прошелся по моим губам. Я раздвинула их, и он проскользнул внутрь. Его язык погладил верх моего рта, и он сделал шаг ко мне, упираясь спиной в книжный шкаф позади меня.
Затхлый запах книг, персонажей и миров смешался с его ароматом бергамота и черной смородины. Мне нужно было, чтобы он был ближе, но я не знала, как попросить. Мои руки скользнули по его плечам и потянули за края рубашки под жилетом. Я просунула пальцы под рубашку и исследовала твердые края мышц его живота.
Его рот переместился с моих губ на челюсть и вниз по шее. Я вскрикнула, когда его язык провел по моей ключице, а затем прикусил ее. Моя правая рука обхватила его тело и сжала его щеку, но телефон в его кармане заблокировал мое движение.
Словно кто-то вылил мне на голову ведро воды, я вынырнула из омута вожделения. Что я наделала? Мы были… Я не знаю, кем мы были. Прирожденные враги? Случайные друзья? Ни то, ни другое не казалось правильным.
Маман еще не связалась со мной, но я знала, что она свяжется. Мне уже неделю было восемнадцать. Когда она свяжется со мной, я смогу уехать. Дамиан только все усложнял. Должно быть, он почувствовал, что мой энтузиазм ослабевает, потому что отступил, давая мне свободу.
Мое сердце металось между чувством благодарности и уязвленности.
Он не в первый раз причиняет тебе боль, Сердце. Помнишь, когда ты только пришла сюда?
Мое сердце не поддавалось логике.
Может, он и причинил мне боль, но он исцеляет гораздо лучше.
Брови Дамиана нахмурились.
— Рыцарь?
Паника застряла у меня в горле, и я заставила себя произнести хоть какие-то слова. Любые слова.
— Это ничего не значит.